Летние каникулы - Виталий Свадьбин
– На какую дату будем планировать выход книги? – спросил начальник 4-го отдела.
– Нельзя загружать издательства так, что они начнут откладывать другие издания в сторону. Месяца два-три, думаю, достаточно. В общем так, если книга выйдет к концу сентября, то это будет нормально, – обозначил сроки Романов.
– Павел Константинович, что порекомендовать редакторам по гонорару? – спросил Почупайло.
Гонорар автора вопрос непраздный, а вполне даже существенный.
Романов решил, что гонорар должен быть выше, чем обычно, но ниже гонорара маститых писателей, о чём и сообщил подчинённому. Когда начальник 4-го отдела управления покинул кабинет Романова, то Павел Константинович вновь взялся перечитывать текст, хорошо, что экземпляров было несколько. По какой-то причине Романову показалось, что подобный стиль автора, он уже где-то встречал. Но никак не мог вспомнить, где и когда встречал что-то похожее. Романов решил, что, перечитав книгу, он сможет понять по стилю автора, кто поработал над книгой Брежнева.
Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.
Во второй половине июля Ошерович вместе с Бруком уехали в Москву. Катю оставили старшей в музыкальном коллективе. Софья Яковлевна велела на расслабляться, а репетиции проводить постоянно. Хотя ребят уговаривать не приходилось, все члены молодого коллектива и так готовы были посещать дворец ежедневно. Брук и Ошерович должны были решить вопрос по выпуску пластинки в фирме «Мелодия», головное предприятие которой находилось в Москве. У Брука там имелись хорошие связи, через знакомых. Кроме этого, Брук планировал решить вопросы с приглашением различных музыкальных и театральных коллективов, по приглашению на гастроли в Свердловск. А Софья Яковлевна собиралась побывать в ВААП3, чтобы проверить оформление авторских прав на все композиции, которые они создали за время существования коллектива. Екатерина переживала по поводу поступления в консерваторию, так как в конце июля и начале августа начнутся вступительные экзамены. Но уезжая, Ошерович заверила, что передала композицию «Розы любви и печали» в консерваторию. Там должны прослушать и сделать какие-то выводы. Какие будут выводы, Ошерович не сказала. Коллектив работал на репетициях. Но Катерине хотелось что-то нового. Она знала, что в комнате брата лежат пластинки зарубежной эстрады, однако мама строго запретила что-либо трогать без Михаила. Катя даже заходила в комнату к брату, рядом со стопкой пластинок лежала записка, где брат предупреждал Екатерину не крутить пластинки на старой радиоле. Внизу записки брат нарисовал кулак. Катя даже фыркнула от вида рисунка. Нет, крутить пластинки на старой радиоле, она не собиралась. Но что мешает просто посмотреть конверты? Да ничего не мешает. И вообще брат странный, своим приятелям разрешает делать записи. Об этом Катя узнала от Рашида и Юрия. Правда Юрий объяснил, что у него дома хороший проигрыватель, даже марку назвал, но Катя не запомнила. На глаза попался конверт с модной группой «The Beatles», альбом 69-го года, под названием «Abbeu Road».
– Эбби-Роуд, – перевела Катя, так как английский знала вполне неплохо.
Почему бы не попробовать сделать свою аранжировку? Ничего не мешает, решила Екатерина, забрала конверт с пластинкой и пошла в свою комнату. Недолго думая, Катя собралась в старый двор. Там будет проще поймать Карпенко, а заодно повидать подруг. Всё же прожили во дворах бараков долгие годы. Можно сказать, что Катерина там выросла. Одев лёгкий сарафан, на ноги босоножки, Катя завернула конверт с пластинкой в бумагу, и отправилась в старый двор. Во дворе бараков она сразу увидела Карпенко, который разговаривал с Костей Лугаевым. Катя подошла и поздоровалась. Все знакомые лица, будто и не уезжала из двора.
– Привет, бездельники. Девчонок наших не вижу, где они сегодня, что-то никто не играет в волейбол? – спросила Катя.
– Вовсе мы не бездельники, – пробурчал Лугаев Костик.
– На Балтым толпой укатили с утра, сегодня жарко, вот и жарятся там весь день, – ответил Юра на вопрос Егоровой.
– Юрик-дурик, я к тебе по делу, – обратилась Катя к Карпенко.
После фильма «Бриллиантовая рука», Катя часто дразнила Карпенко, называя его «дуриком». В контексте фильма имелась фраза «зачем ты усы сбрил, дурик?». Надо сказать, что такое себе позволяла только Катя, другие девчонки не рисковали так дразнить Юрия.
– Кать, завязывай. А то никаких дел не будет.
– Ладно, не дуй губы, как девчонка. Надо запись с пластинки сделать, как вы там делаете, мне на кассету МК, – озвучила Катерина свою просьбу и показала конверт с пластинкой.
Карпенко сразу сменил настроение и пригласил Егорову к себе домой. Костик тоже потащился с ними, Юра и Катя не возражали.
Барачная комната семьи Карпенко, самая большая в бараке. Если все остальные комнаты имеют площадь четырнадцать квадратов, то эта комната угловая, а площадь комнаты восемнадцать квадратных метров. Тем не менее Кате показалось, что здесь тесно. К хорошему быстро привыкаешь. Сейчас у Екатерины своя комната четырнадцать метров по площади. Вся Юрина аппаратура установлена на самодельной этажерке, что стоит возле дивана, на котором ночует сам Юрий. Техника импортная, радиола, катушечный магнитофон и два магнитофона кассетные. Соединены проводами, по какой-то хитрой схеме, но Катя даже не пыталась разбираться в технических подробностях. Юрий включил аппаратуру.
– С радиолы пишется первая копия на катушку, как и на два кассетных магнитофона. А уже потом с катушки я размножаю записи, по необходимости, – зачем-то объяснил Юра, осторожно доставая пластинку и укладывая её в радиолу.
– Мне нужна одна копия, но на кассете. Пока пишется я прослушаю музыку, вы мне не мешайте, – по-хозяйски распорядилась Катя, усаживаясь за стол и доставая нотные листы и ручку.
Карпенко пожал плечами и включил запись на магнитофонах, одновременно с включением радиолы. Зазвучала музыка. Катерина внимательно слушала, разглядывая конверт от «винила». Здесь были указаны названия песен, под номерами. Следующие пятьдесят минут парни сидели, как мыши под веником. Правда Юра перевернул пластинку. Когда время проигрыша пластинки закончилось. Юрий достал одну кассету и отдал Кате.
– Немного места осталось, на своих экземплярах я добавлю песен, есть у меня кое-что из репертуара «Битлов». А свою кассету забирай. Только, Катя, мне чистую кассету верни. Сама понимаешь, от твоего брата попадёт, когда он появится, – с такими словами Карпенко подал Екатерине записанную кассету и убрал пластинку в конверт.
Не переживай, Юра, завтра вечером заскочи к нам, я тебе отдам такую же, но чистую, у меня есть в запасе, – успокоила Егорова приятеля своего брата.
– Ну что, выслушала что-то интересное? А чего ты там писала, ноты? – не удержался от любопытства Юрий.
Катя действительно черкалась в нотных листах, во время звучания песен, что-то для себя помечала.
– Ага.
