Инженер из будущего - Максим Черный

— Хожу, — ответил Максим. — Жена ждёт, сын. В выходные с ними был.

— А в будни?

— В будни работаю. Успеваю.

— Успеваешь, — Петров покачал головой. — Я б так не смог. Ты, наверное, и спишь здесь?

— Бывает, — признался Максим. — Когда запарка.

— Ну, смотри. Себя не убей. Ты нам нужен живой.

— Постараюсь, — улыбнулся Максим.

После обеда пришла новая партия оборудования. Три грузовика, гружёные ящиками, въехали прямо в цех — Максим настоял, чтобы ворота были широкими, и теперь это окупалось. Рабочие выгружали ящики, тащили их к местам установки.

Максим проверил накладные — всё соответствовало. Токарные станки, ещё пять штук. Фрезерные — три. И один огромный ящик, в котором, судя по маркировке, лежал гидравлический пресс — тот самый, для штамповки броневых листов.

— Осторожнее! — крикнул он грузчикам. — Не уроните!

— Не уроним, — ответил старший.

Пресс устанавливали отдельно, в специально отведённом месте, с усиленным фундаментом. Максим лично проверил фундамент, когда его заливали — два метра бетона, армированного как мост. Пресс весил десятки тонн, и нагрузки должны были быть чудовищные.

К вечеру ящики разгрузили, станки начали распаковывать. Максим ходил между ними, как ребёнок среди игрушек, трогал металл, заглядывал в смотровые окошки, крутил маховички.

— Нравится? — спросил подошедший Громов.

— Очень, — признался Максим. — Красивые машины.

— Красивые, — согласился Громов. — Работать на них надо красиво.

— Научим, — пообещал Максим.

Вечером, когда смена закончилась, Максим собрал бригадиров. Сидели в его конторке, пили чай, обсуждали планы. Ермолаев, рыжий здоровяк, командовавший землекопами (теперь они стали разнорабочими), докладывал:

— Фундаменты под всё оборудование готовы. Осталось два — под пресс и под большой стенд. Прессовый фундамент уже залили, стендовый начнём завтра.

— Хорошо, — кивнул Максим. — Стенд надо успеть до морозов. Бетон схватываться должен в тепле.

— Успеем, — заверил Ермолаев.

— Крановщики как? — спросил Максим у мастера, наблюдавшего за обкаткой.

— Учатся, — ответил тот. — Молодёжь, быстро схватывают. К концу месяца будут готовы работать.

— Электрики?

— Проводку почти везде сделали. Осталось освещение доделать и к станкам подключиться.

— Сварка?

— Сварочные посты установили, проверили. Работают.

Максим слушал, делал пометки в блокноте. Всё шло по графику, даже с небольшим опережением. Он знал, что расслабляться рано — впереди зима, морозы, проблемы со снабжением, текучка кадров. Но сегодня можно было выдохнуть.

— Молодцы, — сказал он бригадирам. — Спасибо за работу. Ещё немного, и запустим цех.

— А когда запуск? — спросил кто-то.

— Планируем в декабре. К Новому году должны выдать первую продукцию.

— Продукцию? — удивился Ермолаев. — Какую?

— Детали, — уклонился Максим. — Пока учебные, для отладки. А там видно будет.

Бригадиры разошлись. Максим остался один, допил остывший чай, посмотрел в окно. На стройке зажигались огни, гудели лебёдки, перекликались рабочие ночной смены. Жизнь не останавливалась ни на минуту.

Он подумал о том, что скоро начнётся самое главное. Не стройка, а производство. Танки, которые пойдут отсюда на фронт. Танки, которые будут воевать с той самой Германией, где сейчас пьют пиво, слушают оперы и скандируют про гитлера.

Он знал, что времени осталось мало. Шесть лет — это ничто. Надо успеть не только построить цех, но и наладить производство, обучить людей, внедрить новые технологии. И при этом не выдать себя, не попасть под подозрение, не исчезнуть в застенках НКВД.

Наталья ждала его дома. Ванятка, наверное, уже спал, прижимая к себе новую машинку. Дорофеич, может быть, сидел в своей избе и думал о них. А он, Максим Егоров, инженер из будущего, сидел в конторке на стройке и смотрел, как растёт его детище.

— Ничего, — сказал он вслух. — Справимся.

И пошёл домой.

На следующий день случилось ЧП. Утром, когда Максим пришёл на стройку, его встретил взволнованный Громов.

— Сергеич, беда! Трубы лопнули в котельной!

Максим побежал в котельную. Там действительно было плохо — из прорванной трубы хлестала вода, заливая пол, пар валил клубами. Кочегары метались, пытаясь перекрыть вентили, но ничего не получалось.

— Аварийный вентиль где? — закричал Максим.

— Не работает! — ответил главный кочегар, мужик в прожжённой телогрейке. — Заклинило!

Максим рванул к вентилю. Тот и правда не проворачивался — видимо, закипел от ржавчины. Вода продолжала хлестать, уровень в котле падал, давление росло. Если котёл останется без воды, может рвануть.

— Отключай подачу воды! — скомандовал Максим. — Главный вентиль, на вводе!

— Там тоже не работает! — заорал кочегар.

Максим выругался матом, чего с ним почти не бывало. Потом огляделся, увидел лом, схватил его и с размаху всадил в вентиль. Тот поддался, провернулся, вода перестала поступать.

— Давление сбрасывай! — крикнул он.

Кочегары открыли предохранительный клапан, пар с шипением вырвался наружу. Через минуту всё стихло. Вода перестала течь, давление упало.

— Успели, — выдохнул Максим, вытирая пот.

Потом разбирались. Оказалось, что трубы поставили бракованные — с микротрещинами, которые не выдержали давления. Пришлось менять целый участок, переваривать, проверять. Двое суток котельная работала вполсилы, цех остывал, но Максим приказал поставить дополнительные печки и продолжать монтаж.

— Люди не должны простаивать, — сказал он. — Цех запустим в срок, чего бы это ни стоило.

Громов только головой качал.

— Ты железный, Егоров, — говорил он. — Не человек.

— Человек, — отвечал Максим. — Просто время не ждёт.

К середине октября котельную починили, трубы заменили, давление подняли. В цехе снова стало тепло. Монтаж оборудования продолжался полным ходом.

Максим теперь почти не уходил со стройки. Спал в конторке на диване, ел, что приносили, пил бесконечный чай. Наталья приходила каждый вечер, приносила ужин, смотрела на него с тревогой, но не жаловалась.

— Ты бы хоть побрился, — говорила она. — Зарастаешь как леший.

— Побреюсь, — обещал он. — Вот цех сдадим.

Ванятка тоже приходил — один раз, с матерью. Максим провёл их по цеху, показал станки, краны, макет танка. Мальчик смотрел во все глаза, трогал металл, задавал вопросы.

— Пап, а здесь правда танки будут делать?

— Правда.

— А ты покажешь, как делают?

— Покажу, когда начнут.

— Я хочу посмотреть!

— Посмотришь, — пообещал Максим.

Наталья, глядя на сына, улыбалась.

— Счастливый он у нас, — сказала она.

— Счастливый, — согласился Максим.

К концу октября цех был готов на девяносто пять процентов. Оставались мелочи — доделать освещение в некоторых углах, проверить все станки, обкатать краны под нагрузкой, наладить вентиляцию. Но в целом можно было начинать пробное производство.

Максим собрал совещание с Петровым и главными инженерами.

— К декабрю должны выдать первую партию деталей, — сказал он. — Учебных, для отладки. А в январе — первый танк.

— Успеем? — спросил Петров.

— Успеем, — твёрдо ответил Максим. — Если не будет сбоев.

— А сбои будут, — вздохнул Петров. — Всегда бывают.

— Будем решать, — сказал Максим. — На то мы и здесь.

Они обсудили планы, распределили задачи, назначили ответственных. Максим чувствовал, как усталость накатывает волнами, но