Летние каникулы - Виталий Свадьбин
– Рашид, не вздумай ехать быстро, сама тебе скажу, если подол не будет задираться, – заявила Катя, усаживаясь позади Абдулина.
Как не старалась Катя придерживать подол, завихрения ветра, всё равно задирали юбку. Тогда она плюнула на это дело, крепче обхватила Рашида, удерживая между ними футляр со скрипкой. У шлема Рашида, визор затемнённый, так что лица не видно. Пусть будет стыдно, кому видно. Решила Катя, хлопнула Рашида по плечу, давай понять, чтобы он прибавил скорости. Домчали с ветерком. Довольная Катя попрощалась с ребятами и направилась во Дворец Молодёжи. Слава и Рашид сидели на мотоциклах, которые стояли рядом, во все глаза парни смотрели на походку Катерины. Девушка двигалась легко, чуть-чуть покачивая бёдрами.
– М-да. Красивая сестра у Михея, ничего не скажешь, – произнёс Слава.
Рашид ничего не стал говорить, чтобы никто не подумал о том, что Катерина ему безумно нравится. Парни завели мотоциклы и поехали к мастерским, где неофициально организовано место для ремонта мотоциклов почти всех рокеров города.
Когда Екатерина переступила порог помещения, которое отведено для музыкального коллектива «Время вперёд», она обнаружила, что все члены коллектива здесь, в том числе руководитель Ошерович Софья Яковлевна. Екатерина раскрыла футляр со скрипкой, где лежала не только скрипка, сюда же она сложила нотные листы, с записями новой композиции. Ошерович приняла нотные листы, которые подала Егорова.
– Представляете, Софья Яковлевна, мне музыка приснилась ночью. Утром я постаралась всё записать, даже сделала проигрыш на пианино, потом на скрипке. Наверняка разбудила утром соседей, хи-хи, – хихикнула смущённо Катя.
– Посмотрим, посмотрим, что ты ту навеяла, – задумчиво произнесла Ошерович.
Руководитель присела за пианино, которое имелось в помещении музыкального коллектива. Пробежала по клавишам, полилась плавная музыка. Ошерович остановилась, развернулась к ребятам и девушкам.
– Так, Валентина, подключай свою электронную чудо-машину. А ты, Антон, настраивай барабаны, – распорядилась Ошерович.
Светлова стала подключать синтезатор, Гранин прошёл к ударной установке, он проверял, как направлены микрофоны на барабаны, включил усилитель и проверил провода. Кручинин и Коряков тоже не стояли на месте, они стали готовить гитары, подключая к ним шнуры.
– Ну-ка, Катя, выдай мне, вот с этого места, на клавишах, – Ошерович проиграла несколько нот на пианино, дав указание Егоровой, когда заметила, что Светлова подключила синтезатор.
Екатерина подошла к синтезатору, встала за клавиши. Что-то промычала мелодичное под нос и заиграла, но при этом она прикрыла глаза. Полилась приятная музыка.
– Хорошо, а теперь возьми свою скрипку и сыграй партию скрипки, с того места, которое указала, – остановила Егорову Софья Яковлевна, дав новое задание.
Катя взяла скрипку и сделала то, что просила Ошерович. Но при этом, девушка вновь прикрыла глаза. Ошерович сверялась с нотами, внимательно наблюдая за Егоровой.
– Стоп. Катя, зачем ты прикрываешь глаза? – решила поинтересоваться Ошерович.
– Софья Яковлевна, я будто слышу музыку, точнее она звучит в моей голове, – восторженно произнесла Екатерина.
Все члены музыкального коллектива прекратили свои действия, уставившись на Егорову.
– Слышит она. Музыку слышали в своей голове Моцарт и Чайковский, неужели…, – очень тихо прошептала Ошерович, но остановилась на середине фразы.
Никто не услышал, что там прошептала Ошерович, кроме Кати, так как она стояла рядом с руководителем. Да и она расслышала неполностью. Софья Яковлевна с минуту внимательно рассматривала Егорову. Хлопнула в ладоши.
– За работу, мои юные дарования, – распорядилась руководитель.
Закипела работа, следующие три часа подряд молодёжь репетировала новую композицию, которую придумала Катя. Но наступил момент, когда Ошерович остановила ребят и девушек.
– С меня на сегодня хватит. Сейчас забегу к Бруку, а потом в школу, у меня сегодня ученики подойдут. А вы продолжайте, Катя остаётся старшей, – распорядилась Ошерович.
Софья Яковлевна собралась достаточно быстро, попрощалась с членами коллектива до завтра и вышла из помещения. Молодые члены коллектива репетировали до восьми часов вечера. Но занимались не только новой мелодией Кати, а в том числе, прошлыми заданиями от Ошерович. После восьми вечера Антон поехал провожать Катю домой. Возле подъезда Екатерина поблагодарила Антона, и они расстались, к сожалению, Гранина.
– Спасибо, Антоша, что проводил, – поблагодарила Катя.
– Катюша, ты мне нравишься, – решился сказать Гранин, даже попытался обнять Егорову, но Катерина ловко увернулась.
– Антон, мы же с тобой договорились, что дружим, а не влюбляемся. Я тебе ни какая-нибудь доступная девочка, к которым ты привык в консерватории. Мои мама и папа встречались почти два года, когда отец решился обнять и поцеловать маму, – заявила Катя, хотя точной информации по поводу встреч родителей не знала.
Пусть так думает. А то ишь какой шустрый, сразу обниматься лезет. А завтра что? Под юбку начнёт руки тянуть или за грудь хватать. Но когда Катя вошла в подъезд, она вдруг весело рассмеялась. Придя домой, поужинав тем, что приготовила мама, Катя ушла в свою комнату, она устала и планировала лечь спать пораньше. Но обнаружила на своём столе письмо от поэтессы Маргариты Агашиной. В письме Агашина сообщала, что даёт своё согласие на использование своих стихов для Екатерины, а также благодарила за хорошую песню. Уже укладываясь спать, Катя подумала, что надо раздобыть стихи Агашиной, а ещё написать ответ на письмо. С такими мыслями Егорова уснула.
Июль 1975 год. Свердловск. Абдулин Рашид. Эпизоды.
Ходить в секцию бокса Рашиду понравилось. У него имелись два любимых увлечения, мотоциклы и бокс. Нет, рукопашным боем Рашид занялся бы с удовольствием, но секций таких не было. А из специалистов, такого единоборства, Абдулин знал только одного, отца Мишки Егорова. Вот только тренировать дядя Витя не станет, об этом можно даже не мечтать. Ну и бокс ничуть не хуже, уверенно считал Рашид. Тренер Козловский поставил Абдулину три дня для тренировок, понедельник, среда и пятница. Тренироваться требовалась не менее двух часов, но упрямый Рашид игнорировал время, приходил чётко к шести часам вечера, а уходил почти в девять часов. На это самовольство Роман Игоревич ничего не сказал, только ухмылялся в первые дни, а потом стал давать задания, что делать и какие упражнения исполнять. А ещё Рашид начал бегать по утрам. Он много раз слышал, что Мишка Егоров бегает на утренней зарядке, утверждая, что от этого тренируется дыхание. Домой была куплена скакалка, после пробежки Рашид прыгал на этой скакалке, развивая прыгучесть ног. Между делом Абдулин думал, что три дня в неделю мало для него, чтобы быстро освоить искусство бокса. Он честно подошёл к тренеру с этим вопросом.
– Роман Игоревич, можно мне приходить не три раза в неделю, а пять?
– Загнать себя хочешь? К
