Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

одеяле. — В Цизальпийской Галлии. Земли, конфискованные у сторонников Цезаря и у римской знати, бежавшей на север. Это самые плодородные земли Италии. И они сейчас практически пустуют. Мы проведем межевание. Каждый воин получит надел в зависимости от звания и выслуги лет. Ветераны Везувия и Капуи — самые большие. Новобранцы — поменьше, но достаточные, чтобы кормить семью. Земля дается в вечное владение с правом наследования. Но с двумя условиями.

Все насторожились.

— Первое: воин, получивший землю, обязан отслужить в территориальной милиции — один месяц в году на сборах и быть готовым к мобилизации в случае внешней угрозы. Это будет его налогом. Второе: землю нельзя продать в течение двадцати лет. Только наследовать. Это предотвратит скупку земель новыми латифундистами и обезземеливание ветеранов.

— Умно, — пробормотал Неоптолем. — Ты привязываешь их к земле и одновременно сохраняешь мобилизационный резерв. Но кто будет проводить межевание? Кто будет судить споры?

— Для этого мы создаем особый орган — Аграрную комиссию Конфедерации, — сказал Спартак. — В нее войдут представители от каждого крупного контингента: твои люди, Мутил, твои, Неоптолем, мои ветераны и… Гай Кассий от новых легионов. Комиссия будет работать под надзором специальных землемеров, которых мы найдем среди греков и римских перебежчиков. Работа должна начаться немедленно. Первые наделы должны быть распределены до наступления зимы, чтобы люди успели подготовиться к весеннему севу.

Мутил, казалось, немного успокоился. Конкретный план, конкретные сроки.

— А мои люди? — спросил Неоптолем. — Многие понтийцы тоже хотят остаться.

— Их наделы будут здесь же. Или, если кто-то захочет вернуться в Понт с семьями, мы дадим им денежную компенсацию, равную стоимости земли здесь. Но я предлагаю стратегам остаться. Я предлагаю вам не просто землю. Я предлагаю вам провинции в управление. Как наместникам Конфедерации.

В палате повисло напряженное молчание. Это был новый уровень. Не просто союзники, а правители.

— Какие провинции? — осторожно спросил Диодот.

— Неоптолем — Цизальпийская Галлия. Мутил — Самний и Кампания. Диодот — береговая линия и флот, с резиденцией в Остии. Гай Кассий — Лаций, включая Рим, в качестве военного губернатора под началом Луция Либо, который останется гражданским администратором.

Это был гениальный ход. Он удовлетворял амбиции союзников, давая им реальную власть, но одновременно дробил их силы и привязывал к конкретным регионам, предотвращая возможность объединения против него. И Рим, самое лакомое место, оставалось под прямым контролем его самого верного человека и нового, лояльного легиона.

— А ты? — спросил Мутил, пристально глядя на Спартака.

— Я буду в Риме. Но не как царь. Как… председатель Совета Конфедерации. Верховный главнокомандующий. Арбитр. Моя задача — обеспечивать единство, внешнюю безопасность и… развитие. О чем я и хочу поговорить с Леонтием. Стратеги, ваша задача — начать подготовку к распределению земель. Составьте списки, организуйте своих людей. Через неделю я жду первые проекты от Аграрной комиссии. Агенобарб, задержись.

Когда военачальники, обсудив еще несколько деталей, вышли, в палате остались только Спартак, Агенобарб и Леонтий. Леонтий немедленно развернул свои пергаменты. Это были не карты, а чертежи. Схемы печей, перегонных кубов, дробильных механизмов, приводимых в действие водой.

— Производство, стратег, растет! — зашептал он возбужденно. — Мы наладили постоянную добычу в пещерах. Селитру очищаем по новому методу — выщелачиванием. Сера… с серой проблемы, но мы нашли новые месторождения в Этрурии. Нефть качаем из колодцев. Но главное — не это! Главное — применение!

Он швырнул на постель несколько рисунков.

— Ты говорил о машинах, которые могут пахать землю без быков? Я… я думаю, это возможно! Если использовать силу пара! Видишь, здесь котел, здесь поршень… Или вот — станок для прядения и ткачества, который может заставить работать одного человека как десятерых! И оружие… — его голос понизился до конспиративного шепота, — я работаю над улучшением «Громовержцев». Можно сделать стволы прочнее, заряды — мощнее. Можно создать маленькие «громовержцы», которые сможет нести один человек! Представь солдата с палкой, которая изрыгает огонь и свинец на сто шагов!

Спартак смотрел на эти бредовые, опережающие время на тысячелетия, эскизы. Леонтий, этот алхимик, под воздействием идей из будущего и неограниченных ресурсов, превращался в прототип безумного ученого. Его мозг, освобожденный от догм, рожал паровые машины, примитивные огнестрельные ружья и станки. Это была невероятная сила. И невероятная опасность.

— Леонтий, — тихо сказал Спартак. — Это… гениально. Но мы не можем броситься во все это сразу. Нам нужно сосредоточиться на двух-трех ключевых направлениях. Первое: сельское хозяйство. Нам нужно накормить Италию. Твои машины для вспашки, молотьбы, ирригации — в приоритете. Второе: металлургия. Нам нужно больше и лучше стали. Для оружия, для инструментов. Третье: infrastructure… инфраструктура. Дороги, мосты, каналы. Мы можем использовать пленных и государственных рабов для этого. Оружие… мы временно приостанавливаем разработки. У нас его и так достаточно, чтобы подавить любого внутреннего врага и отпугнуть внешнего. Понял?

Леонтий выглядел разочарованным, но кивнул.

— Понял, стратег. Сельское хозяйство, металлы, дороги. Но… мои «громовержцы»…

— Будут усовершенствованы, но тайно. И в минимальных количествах. Их знание должно оставаться за семью печатями. Ты и твои ближайшие помощники. Больше никто. Это вопрос безопасности самого государства.

Когда Леонтий, бормоча формулы и что-то зарисовывая на ходу, удалился, Спартак обратился к Агенобарбу:

— Теперь о темном. Остатки сопротивления? Сенат в изгнании?

Агенобарб шагнул из тени. Его лицо было невозмутимым.

— Сенат бежал на Сицилию. Их возглавляет Марк Порций Катон Младший. Он собирает силы, пытается договориться с царьком Сиракуз и с пиратами. Но они слабы. Без армии. Более опасны внутренние враги. Остатки цезарианцев в Галлии могут попытаться реванша. И есть… брожение в наших рядах.

— Какое брожение?

— Не все довольны твоими планами, командующий. Некоторые ветераны, особенно из старых гладиаторов, говорят, что ты становишься новым Цезарем, что раздаешь земли союзникам, а их, тех, кто начал все это, отодвигаешь в сторону. Они хотели бы видеть все земли поделенными между «истинными освободителями», то есть ими, а италиков и понтийцев — считать союзниками второго сорта. Эти разговоры ведутся в тавернах, в банях. Пока тихо.

Спартак сжал губы. Он этого и боялся. Революционный радикализм, который не знает, что делать после победы.

— Выяви зачинщиков. Аккуратно. Мне нужны имена. И подготовь почву для моего обращения ко всем ветеранам. Через неделю, когда смогу стоять, я выступлю перед ними. Лично.

— Будет сделано. И еще… насчет Сицилии. Катон не просто прячется. Он пытается организовать экономическую блокаду. Угрожает купцам,