Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
Те же хуйцу: как этот русский и предсказал, они в провинции Ганьсу принялись «воплощать свою мечту о воссоздании империи Тамерлана» — и прежде всего решили «вернуть себе Монголию». И не будь Шикай именно отличным военачальником, он бы решил, что проделать такое будет нетрудно: во всей Монголии и народу-то жило чуть больше трех с половиной миллионов человек, а у Ма Тинсяна и Ма Чжунъина только в армии насчитывалось почти триста тысяч солдат. Но эти генералы войну начали с захвата Хэчжоу, где их войска просто вырезали почти сорок тысяч человек (и половина из которых были, между прочим, ханьцами — ну, почти половина). А испуганные нашествием монголы позвали для своей защиты русских — и русская дивизия под командованием простого полковника Матиясевича армию этих болванов просто уничтожила. Полностью уничтожила: тех солдат, которые сдавались, русские просто передали местному населению, которое очень хорошо помнило, что эти солдаты творили с ними и их родней. К тому же монголы забрали себе и северную часть Ганьсу, объявив, что делают это «для защиты гражданского населения» — а возразить на это китайской армии стало просто нечем. Да и незачем: конечно, Тинсяну и Чжунъину из рода Ма просто отрубили головы (в полном соответствии с их верованиями, чтобы у них даже шансов когда-либо в рай попасть не осталось), но стало окончательно понятно, что монголы теперь под власть китайского правительства без большой войны уже не вернутся, а армия (да и страна вообще) была к войне абсолютно не готова.
А предвидя, что аналогичным образом (то есть обращением за помощью к русским) поступят и в Маньчжурии, и в Синьцзяне, президент Китайской республики и туда войска посылать не стал. Как русский и предупредил, битвы за их подчинение можно заранее считать проигранными до тех пор, пока своя промышленность не обеспечит тотального превосходства китайской армии, так что лучше было потратить средства на развитие этой промышленности. И на то, чтобы всех противников правительства просто уничтожить: страна должна для таких дел быть единой, сильной и богатой — а пока у правительства Китая не было даже денег, чтобы хоть немного помочь ханьцам, которых было намечено переселить в Синьцзянь и Маньчжурию. А вот когда некоторых генералов, все еще не понявших, кто в стране главный, удастся как минимум подчинить, средства уже появятся…
Маньчжурия была в некотором роде «удивительным местом»: на довольно большой территории (ну, на той части, которая от ранее нарисованных на карте границ осталась посте того, как все халха объединились в отдельной провинции и объявили свои земли независимой страной) проживало даже чуть меньше одного миллиона человек. И из всего местного населения собственно китайцев (то есть ханьцев) там насчитывалось заметно менее трехсот тысяч. Еще там жило около двухсот тысяч корейцев, а остальное население (в основном маньчжуры) после свержения императора маньчжурской династии себя уже китайцами считать перестали. То есть перестали так считать те, кто вообще что-то о произошедших политических пертурбациях что-то знал. Проще говоря, подавляющему большинству населения было вообще плевать на какие-то власти (ну, пока эти власти не приходили собирать налоги), а меньшинство было просто вырезано во время подавления восстания ихэтуаней, поэтому оно вообще во внимание не принималось.
И вот на такой большой, но практически пустой территории довольно быстро возникло множество совершенно русских деревень. Точнее, все же деревни в большинстве своем получились «смешанными»: среди русских переселенцев была проведена серьезная воспитательная работа и им под страхом весьма серьезных наказаний запрещалось как-либо притеснять местное население, а вдобавок в новых деревнях просто не хватало рабочих рук и приехавшие мужики с охотой нанимали китайцев на различные «вспомогательные работы». В основном, конечно, на строительство домов (там очень широко использовался «гаолянобетон», а чтобы накрошить «вениковую солому», требовалось много ручного труда) — но заодно (в планах и далее китайцев нанимать) и местным такое жилье строилось. То есть китайцы и для себя в деревнях этих дома строили, причем стройки для них казались «бесплатными», так как от них только труд для этого требовался — а из-за этого и отношение местного сельского населения к русским стало не самым плохим. Не сразу таким стало, но уже нанятые в местную полицию китайцы любое недовольство, выражаемое сверх «тихих разговоров среди своих», довольно жестко пресекали. То есть здесь был достигнут по крайней мере какой-то «национальный нейтралитет», до «братства народов» было еще очень далеко — но уже ближе к осени даже самые упертые китайские националисты из числа случайно в этих краях сохранившихся окончательно заткнулись: урожаи с распаханных тракторами и все же хоть и немного, но удобренных полей явно намекали, что «русские принесли с собой благосостояние». То есть по крайней мере теперь люди будут всегда есть досыта — а в вечно голодной стране уже это значило очень много. Но вдобавок у населения еще и «рационы поменялись в лучшую сторону»: русские привезли с собой «искусство выращивания кур и свиней», и в рационах простых китайских крестьян появилось мясо. Конечно, и кур, и особенно свиней в Китае и раньше выращивали — но так как там обычно и людям еды не хватало, то куры и особенно свиньи было не самой распространенной домашней скотиной. А сейчас (главным образом благодаря определенной механизации) свиней прокормить стало гораздо проще, да и разведение кур из высокого искусства превратилось в обычную работу.
Вообще-то в Сашиных планах намечалось в Маньчжурию постепенно переселить до пяти миллионов русских, причем с опорой как раз на крестьян, работающих в колхозах — но это были планы все же на довольно дальнюю перспективу. А так как внезапно «концепция поменялась», мужиков пришлось перевозить в авральном порядке, и переехать получилось примерно полумиллиону человек. По договору, который заключил Саша с Юань Шикаем, «занимать пустующие земли» могли с равным правом как русские крестьяне, так и китайские — однако ханьцы сюда ехать категорически не хотели. По двум причинам (даже если не считать того, что у них денег на переезд не было): во-первых, китайцы считали, что в Маньчжурии «очень холодно» и людям тут жить просто невозможно. А во-вторых, они знали, что «местные» их все же любят более чем специфически: китайским «народным национализмом» были пропитаны не только ханьцы…
Впрочем, именно в Маньчжурии этот «национализм» русских касался в минимальной степени: ведь еще со строительством КВЖД русские выстроили тут несколько больших заводов (например,
