Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
И вот как раз алюминиевая промышленность Андрею очень много «очков харизмы» в Корее добавила. Потому что именно он в свое время выстроил завод по производству глинозема из бокситов, и именно он (то есть корейцы были убеждены, что именно Андрей) обнаружил в Корее и нужное месторождение этих бокситов. Довольно паршивеньких бокситов — но пока что вроде никто в Австралии так и не понял, что же за глину такую Роберт Торнтон продает в Китай. А раз алюминиевые заводы в России получают глинозем из Кореи, то всем сразу ясно, из чего этот глинозем делается…
А в Россию весь глинозем отправлялся просто потому, что в Корее пока еще для собственно производства алюминия электричества не хватало. Его вообще почти ни на что не хватало, даже в Сеуле далеко не во всех приличных домах электрический свет провести успели — но эта проблема очень быстро решалась, как раз благодаря тому, что почти треть произведенного из «корейского» глинозема алюминия в виде проводов обратно в Корею и возвращалась. Потому что в Корее было довольно много горных речек — небольших, но на них было нетрудно и небольшие электростанции поставить. А если все эти электростанции друг с другом (и с городами) соединить проводами…
Саша даже не пытался из России вывезти в Корею или Маньчжурию специалистов по электроэнергетике: Валерий Кимович хорошо знал, что даже в условиях революций и гражданской войны практически никто из серьезных специалистов из России не уехал, хотя предложений (и очень выгодных предложений) им поступало много. Но вот «пригласить на практику» молодых выпускников того же Энергетического института оказалось нетрудно — и теперь два десятка молодых русских инженеров как раз постройкой небольших ГЭС в Корее и занимались. Ведь это большую ГЭС спроектировать и построить очень непросто, а маленькую — тут и студент-старшекурсник может справиться. И парни справлялись, причем вот уже третий год справлялись — и как раз наступило время ввода сразу нескольких таких станций в строй. В частности, одна такая станция должна была весной вступить в строй, на реке Муханчхон, километрах в пятнадцати к северу от Сашиного поместья. Небольшая, мощность станции (на которой были поставлены два изготовленных в США генератора по двенадцать с половиной мегаватт) должна была обеспечивать энергией лишь быстро расширяющуюся верфь и пару ближайших городов (где тоже разные новенькие заводы и фабрики строились) — но пока что эта ГЭС становилась самой мощной в стране. И на посвященный пуску гидростанции праздник много кто приехал — и, в частности, Корею навести лично Роберт Торнтон. А раз уж «там все рядом было», заехал он и к Саше:
— Александр Алексеевич, я очень рад с вами тут встретиться, хоть снова с кем-то по-руксски могу спокойно поговорить. И меня там, в этой чертовой Австралии пока что спасает осознание того, что хоть дети мои останутся русскими людьми… вы же не откажетесь их взять в школу в этой вашей русской колонии в Корее?
— Безусловно не откажусь.
— А когда вы с Вячеславом Константиновичем встретитесь, все же передайте ему: пусть изыщет мне племянника какого, чтобы мистер Торнтон помер со спокойно совестью и дело ему передал. Я так по России соскучился!
— Тут я вас немного все же разочарую. Во первых, я не уверен, что смогу с господином фон Плеве встретиться вскорости, но дело даже не в этом. Я думаю, что вам точно стоит нынче в Австралии политикой заняться: вы — человек более чем обеспеченный, такому уже особых богатств дополнительных не надо, а вот славы и уважения народа очень хочется.
— Мне, откровенно говоря, никакой славы не хочется, я хочу домой вернуться…
— Хочется вам славы, очень хочется, вы просто пока об этом не догадываетесь. А чтобы вам побыстрее догадаться, я вам сейчас и расскажу, какую славу вы получить страстно желаете. Нам как раз обед неплохой сготовили, так что за едой мы об этом и поговорим, а уж что из нашего разговора выйдет… В любом случае вам орден Андрея Первозванного уже заготовлен, указ о вашем награждении, насколько я знаю, Вячеслав Константинович у императора успел подписать. Но, сдается мне, если мы о дальнейшей работе договоримся, вам сей орден побрякушкой забавной покажется. Вам что подать прикажете, свинину или говядину?
Глава 9
Юань Шикай стал командующим императорской армии потому, что он был очень хорошим военачальником. Именно военачальников, а не полководцем. Полководцем он был, конечно, тоже неплохим — однако военачальником он был лучшим в Китае. А лучший военачальник от просто хорошего полководца отличается тем, что не проигрывает ни одной битвы. Но не потому, что он и полководец лучший, а потому, что умеет прекрасно оценивать возможности своей армии и просто не вступает в битвы, которые почти наверняка проиграет. И вот в управлении китайской армией он преуспел, а армия — в большинстве своем — уважает военачальника, который не проигрывает битвы. Правда, после революции и свержения императора некоторые полководцы возомнили себя военачальниками…
Из таких Юань Шикай больше всего ненавидел трех генералов из рода Ма. Мало того, что они решили на себя примерить императорские одеяния, так еще все они были даже не ханьцами, а хуйцу. Причем эти генералы считали себя наследниками Тимуа и, по многим донесениям, хотели восстановить империю Тамерлана под своей властью (то есть завоевать все территории и покорить тамошние народы). Но командующий Юань считал, что относительно грамотным полководцем среди всех хуйцу, служивших в армии, можно считать лишь Ма Фусяна, который ему тоже не очень нравился, но который, по крайней мере, об императорских одеяниях не мечтал и приказы командующего исполнял. И быстро произвел, даже не обсуждая верность такого приказа, перевод своей армии из Маньчжурии в Нанкин, что заметно усилило войска самого Юань Шикая. А вывести армию из Маньчжурии он решил после долгого разговора с русским… нет, не посланником, он выступа лишь от своего имени — но сам Шикай посчитал, что этот русский мог бы стать очень полезным советником в его правительстве. Русских он, как и всех не ханьцев, тоже презирал, однако советы этого русского оказались более чем полезны: благодаря им Юань Шикаю удалось очень сильно укрепить уже свою власть и
