Нежданная кровь - Эльхан Аскеров
– Там другая история, – отмахнулся парень.
– А чем тебе наша кровь не нравится? – вдруг влезла в разговор другая женщина.
– Правило старое есть, – подумав, тихо ответил парень. – Вои, что пращуру служат, старую кровь нести должны.
– А у нас, выходит, не старая? – не сдавалась амазонка.
– Не знаю. На то не я, а Гриша Серко ответить может. Он умеет старую кровь видеть.
– Как это? – тут же последовал дружный вопрос.
– Не знаю. Меня тому не учили, – качнул Беломир головой.
– Всё одно, должен был ты её взять, – помолчав, решительно высказалась первая амазонка. – Теперь обижена она сильно. А такую обиду только кровью смыть можно.
– Смешно, – фыркнул Беломир. – Её в полон брать не стали, а она и обиделась.
В ответ внимательно слушавшие его ответ казаки дружно заржали, одобрительно кивая.
– Хлопотно это, – усмехнувшись, добавил парень. – Вздумает мстить, больше живой не выпущу.
– Думаешь, всегда можешь осторожен быть? – угрюмо насупившись, мрачно поинтересовалась первая амазонка.
– Лучше вам этого никогда не узнавать, – жёстко отозвался Беломир. – Не ищите беды себе. Вас и без того мало осталось. Да и не люблю впусте кровь лить. Глупо это.
– Да ты нас и вовсе за воев не держишь, – дружно вскинулись женщины.
– Мне до вас и дела нет, – рыкнул парень в ответ. – Вы своей жизнью живёте, а у меня своя жизнь. И вам в ней нет места. И полонянкам из ваших тоже.
– С чего это? – резко замолчав, словно на стену налетев, спросили женщины.
– А с того, что я свои задумки от других беречь должен, и потому в дому моём никого стороннего не будет, – выкрутился парень, найдя подходящую причину.
– Дитя не даёшь, потому как кровь не та, задумки прячешь, чтобы иным не достались. Не устанешь жить так? – помолчав, тихо спросила командирша этой бабьей роты.
– Я той драки не хотел, сама напросилась, – отмахнулся парень. – Прежде сами научитесь других уважать, а после к себе уважения ищите.
Сообразив, что ничего тут не добьются, амазонки дружно поднялись и, не прощаясь, отправились восвояси.
– От ведь дурные, – проворчал кошевой, собирая оставленные кружки. – Им правду бают, а они обижаются.
– Не любят люди правду про себя слышать, – отмахнулся Беломир. – Но теперь придётся нам, браты, на затылке глаза отрастить. Эти так просто не уймутся. И вправду могут где засаду устроить.
– Ну, пусть попробуют, – зло усмехнулся кошевой.
Казаки разошлись по своим местам, готовясь к ночёвке. Степь постепенно погружалась в сумерки. Устроившись на своей кошме, Беломир закинул руки за голову и бездумным взглядом уставился в темнеющее небо. Обдумывать какую-то очередную проблему или идею не хотелось. Неожиданная драка несколько выбила его из колеи. Вот уж чего он никак не ожидал, так это очередного вызова. Хорошо хоть успел перед боем все дела с купцом завершить. Так что все вырученные деньги лежали в телеге, под всяким купленным железом.
Теперь пришло время ему самому сидеть в лагере, отправляя Векшу покупать всё нужное. Незаметно для себя парень так и уснул, едва только сумерки сменились ночной мглой. Проснулся Беломир разом, словно кто-то толкнул. Не шевелясь, он открыл глаза и, стараясь не сильно шевелить головой, оглядел бивак. У самого края возникли две фигуры, бесшумно подбираясь к задремавшему караульщику.
«Батюшка, позволь врага увидеть», – прикрыв глаза, мысленно попросил парень, медленно смещая руку к перевязи, где находились метательные ножи.
Повернув голову так, чтобы сразу увидеть противника, как только глаза откроются, Беломир одним плавным движением выхватил нож и, не вставая, резко отправил его в полёт. До непонятных фигур было метров семь, но сейчас главным было не убить, а ошарашить противника. Заодно и караульного разбудить. Так что главное в этом броске было попасть. Не важно, куда.
Так и получилось. Брошенный клинок вонзился неизвестному в бедро, войдя по самую рукоять. Взвыв от боли, противник повалился на землю.
Уснувший казак разом вскинулся и, вскочив, взмахнул саблей. Уже почти подобравшийся к нему враг шарахнулся в сторону, уходя от удара, но запнувшись обо что-то, повалился на землю. Вскочив, Беломир выхватил шашку и ринулся к врагу.
Сообразив, что против двоих ему не выстоять, неизвестный откатился в сторону, уходя от удара казака. Понимая, что он может убежать, Беломир перекинул шашку в левую руку и выхватил ещё один нож. Неизвестный сделал ещё один кувырок, но брошенный нож оказался быстрее. На этот раз клинок вошёл противнику в правый бок, сзади. Глухо застонав, неизвестный судорожно выгнулся, пытаясь дотянуться до ножа.
Убедившись, что тут всё в порядке, Беломир метнулся к первому противнику. Тот уже успел взять себя в руки и, поднявшись, обнажил саблю. Убежать он уже не мог, так что явно решил продать свою жизнь подороже. Подскочив, парень сделал обманное движение, заставляя противника закрыться, и тут же хлестнул клинком по колену опорной ноги, роняя его на землю. Следующий удар был нанесён по вооружённой руке. Сабля отлетела в сторону, и Беломир прижал наконечник шашки к шее неизвестного.
– Замри, тварь! – рыкнул Беломир так, что вздрогнул даже обыскивавший второго нападавшего казак.
Вся эта суета разбудила бивак, и казаки, обнажив оружие, принялись вздувать огонь. Прищурившись от рези в глазах, парень всё так же, кончиком шашки срезал с головы неизвестного повязку, закрывавшую лицо, и, присмотревшись, удручённо вздохнул:
– Ведь предупреждал же дур.
– Всё одно своё возьмём, – прошипела амазонка. Та самая, что влезла в разговор с их старшей.
– Ты уже ничего не возьмёшь, – зло отозвался Беломир, всаживая клинок ей в горло.
Иного выхода он не видел. Судя по всему, эти ненормальные доброе отношение принимали за слабость, а значит, остановить их можно было только так. Жёстко и бескомпромиссно. В этом времени с врагами вообще не церемонились и за любую обиду спрашивали жестоко. Отирая клинок об одежду убитой, Беломир только мрачно вздыхал. Убивать молодую, здоровую женщину только потому, что она не сумела вовремя понять, что не права, было для него за гранью добра и зла. Но эта парочка пришла в их лагерь именно убивать.
Увы, даже здесь не ходят на свидания, обвешавшись оружием и завязав лицо так, чтобы только одни глаза торчали. С трупов сняли всё ценное, а сами тела отнесли подальше от лагеря. Все разборы с их командирами будут утром, когда солнце встанет. Оглядев казаков, тихо обсуждавших нападение, Беломир вздохнул и, шагнув поближе, негромко произнёс:
– Сколь раз повторять, что на посту спать негоже? А не проснись я, что тогда? Всех бы словно курят вырезали. Они ж убивать шли.
– Прости, Беломир, – повинился уснувший караульщик. – Сам не знаю, как вышло так.
