Несгибаемый граф 4 - Александр Яманов
Звук костей, бьющихся о доску, сейчас раздаётся практически из каждого окна солидного дома. На пристани и в районе цехов тоже режутся нещадно. Карты и прочие азартные игры мной строго запрещены. Дабы лудоманы не ушли в подполье, потянув за собой обычных игроков, я придумал чёткую шкалу. Победа — три копейки, марс — пять. Есть ещё турнир, где банк делят два финалиста. За соблюдением правил явно и тайно следят специальные люди. Да и сами игроки давно поняли выгоду от такой схемы. Сначала было несколько инцидентов и скандалов, но когда бузотёров с шулерами просто выгнали из Орской, ситуация успокоилась.
Сейчас у нас вообще идёт отборочный тур. Скоро состоится первый чемпионат Яицкого края по нардам. Мероприятие грозит стать людным и шумным. Шутка ли, среди призов зерно, крупы, бараны и хорошие скакуны. Посад уже наполняется гостями, также вокруг разбиваются палатки и юрты. На столь необычное соревнование приехало немало окрестных башкир, казаков и татар. Кроме нард, я думаю провести ещё несколько турниров — борьба на поясах, метание ножей, стрельба из лука и ружья. Нормальные такие забавы для фронтира. Летом придумаю какой-нибудь другой аналог Олимпийских игр. Надо развлекать народ, а спорт его ещё объединяет.
* * *
Паллас и Карамышев сидели за столом и черкали карандашом на большом листе бумаги. Печка хорошо прогревала помещение, а одна из трёх наших керосиновых ламп давала яркий свет. Чад от сгораемого керосина почти не ощущался. На самом деле ламп больше, просто я пока боюсь доверять их кому-то, за исключением учёных, Белозёрова и Антипа, наловчившегося ими пользоваться. Не хватало нам ещё здесь пожара.
Кстати, Пётр Семёнович и Александр Матвеевич особой аскезы не блюли. На небольшом столике стояли два бокала с глинтвейном. Это я завёл такую традицию. Однако офицеры предпочитали напитки покрепче. Пришлось нагнать летом побольше спирта и запастись настойками. Мы стараемся соблюдать сухой закон, поэтому употребляем в меру и вдали от чужих глаз. Конечно, народ побухивает, но в нашем стиле. Кабаков и самогонщиков, торгующих из-под полы, в крепости нет. Недавно один особо непонимающий сгорел в своей лачуге вместе с семьёй. Бывает. Несчастный случай. Зато теперь люди пьют только то, что нагнали сами или привезли из Оренбурга. Только дома и никакой торговли.
— Сидите, господа, — машу рукой учёным, располагаюсь рядом и приказываю Антипу: — Сделай мне тоже глинтвейна.
Слуга метнулся делать напиток, я же рассмотрел записи естествоиспытателей. Они всё пытаются улучшить куб для перегонки нефти. Обоих специалистов буквально захватила новая сфера. Они уже два раза переделывали механизм перегона и чего-то мутили с охлаждением. Так как основное производство не страдает, я одобряю такой энтузиазм.
Намедни два фанатика опробовали первый вариант гранаты, начинённой бензином, то есть шереметом. Хорошо, что я приказал проводить испытания подальше от крепости, и сам на них присутствовал. Иначе мы бы сожгли половину крепости и весь посад. Получилось что-то вроде смеси бомбы с напалмом. Чёрт его знает, чего учёные напихали внутрь, но внушает. Лишь бы не убились в процессе.
Сделав несколько маленьких глотков вина, решаю коснуться причины моего визита.
— Скажите, господа, что вы знаете об эфире?
Паллас и Карамышев переглянулись.
— Об эфире, ваше сиятельство? — переспросил немец. — Речь о серном эфире?
— О нём самом, — киваю в ответ, хотя не слышал такого названия.
— Эфир, — начал учёный неторопливо, — это летучая жидкость, легко воспламеняющаяся, с резким запахом. Получают её, воздействуя на винный спирт крепкой купоросной кислотой. При перегонке образуется прозрачная жидкость, которая кипит уже от малого тепла.
Ответ меня несказанно удивил. Я думал, что эфир в этом времени изучен плохо. Просто этот момент был упущен при составлении проектов по внедрению технологий из будущего. Как-то меня больше заботили другие медицинские вопросы. Зато, глядя на операции, проводимые врачами без наркоза, вернее, напоив раненного спиртом, сразу вспомнился Пирогов и его героическая деятельность в Севастополе. Вот такие выверты памяти. Про морфий помнил, а предтечу общей анестезии — нет.
Удивляться будем потом. Сейчас надо вникнуть в детали. Может, мы говорим о разных веществах.
— И что же? Эфир уже используют как обезболивающее средство при хирургических операциях?
Паллас и Карамышев снова переглянулись, но на этот раз не скрывая удивления.
— Интересная мысль, ваше сиятельство. Но я не припомню подобных новостей, — произнёс Александр. — Хочу вас уведомить, что эфир известен очень давно. И открывали многократно разные учёные в разное время. История гласит, что первыми были арабские алхимики X века. Способ магометан заимствовали венецианцы. А уже потом это неоднократно делали европейские химики.
— Это как?
— Очень просто, — поддержал коллегу Паллас. — Есть у химии такая особенность. Одно и то же вещество могут открыть сразу несколько человек независимо друг от друга. С эфиром именно это и произошло. Причём все естествоиспытатели изначально искали другие элементы. Открытие эфира стало побочным эффектом. Но никто пока не нашёл правильного применения этому веществу.
Немец сделал паузу, сделал глоток глинтвейна и продолжил:
— Официальным открывателем серного эфира ныне считается англичанин Исаак Ньютон. В своих лабораторных записях он описал получение эфира.
— Ньютон? — не скрываю удивления. — Тот самый, что открыл закон тяготения?
— Именно так, ваше сиятельство, — подтвердил собеседник. — Однако он не придал веществу особого значения. А вот название веществу придумал немецкий химик Август Фробениус. Он изучал эфир, получив его по методу Ньютона. Но на этом мои знания об эфире заканчиваются.
— Вы смогли бы произвести вещество, если я предоставлю нужные ингредиенты? — спрашиваю с затаённой надеждой.
Насколько я понял, для изготовления вещества необходимы спирт и серная кислота.
Немец замялся, зато русский учёный порадовал меня ответом:
— В этом нет ничего сложного. Скажу больше, у меня есть необходимые ингредиенты. Но лучше их пополнить.
— Пишите список, гонец выедет в Москву завтра же, — произношу, с трудом скрывая напряжение.
— Но зачем вам этот бесполезный продукт? — Александр удивил меня вопросом. — Кто-то из французов предлагал использовать эфир для уменьшения боли при лечении зубов.
— И какой результат?
— Печальный. Пациент умер, иные отравились, — развёл руками Карамышев. — Но сам факт примечателен.
