Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
Зато не устроились на работу, приносящую пользу оккупантам, не засветились для угона в Германию в качестве остарбайтеров. Андрей, соприкоснувшись с действительностью 1941−42 гг, воздерживался от ярлыков и резких оценок, однозначно чёрным цветом метил лишь взявших в руки оружие на немецкой службе.
Всего в отряде насчитывалось четыре десятка человек — несколько окруженцев, пяток сбежавших из плена, остальные — местные жители. Старшим в группе был сержант Филимонов, бывший до войны милиционером там же — в Борисовском районе. Один из партизан трудился в райкоме комсомола. Последними в отряд влились двое евреев, удравших, когда местечко стали окружать и всех их собратьев куда-то погнали, позволив взять лишь детей и самый минимум вещей. Евреев в отряд брать не хотели, но командир, сам, вероятно, наполовину или на четверть такой же, разрешил.
У Копылово была постоянная база. Две трети отряда ушли на операцию, на какую — Филимонов уклонился от ответа. Андрей застал только часть разговора с ним — за завтраком. Партизаны уписывали продукты из XXI-го века, конечно, лишённые упаковки, с завидным аппетитом. Хоть через местных и доставали продукты в Копылово и в Лютецком, не жировали.
— Почему в посёлке нам дали от ворот поворот? — спросил Андрей, когда партизанам рассказали о грядущей расправе над жителями.
— Не поверили, — предположил Филимонов. — Знайте, братцы, у немцев пропаганда очень качественно поставлена. Приезжают такие же как мы белорусы из Минска и рассказывают: новый порядок куда лучше большевистского. Немцы — цивилизованная европейская нация. Спасибо им, что избавили белорусский народ и от жидов-комиссаров, и насаждённого ими московского ига. Можно спать спокойно и не бояться, что ночью к тебе вломится НКВД в поисках «врагов народа» или всю семью отправят в Сибирь как кулаков. Колхозы заработали по-прежнему, только главу хозяйства назначает не райком ВКП(б), а комиссариат. Ну а хочешь работать сам на своей земле — трудись! Никто не заставит сдать скотину в колхоз, едва ли не вплоть до куриц. Часть продовольствия забирают на нужды «освободителей от большевизма», но остаётся достаточно и на прожить, и на посевную.
— Хочешь сказать: под оккупацией людям лучше, чем при Советах? — вкрадчиво спросил Олег Дмитриевич.
— Временно — да, — твёрдо сказал милиционер, не испугавшись очевидного обвинения в крамоле. — Они же не понимают, что фюрер им приготовил. Пока немцам нужен тыл без хлопот, они и не закручивают гайки сверх необходимого. И это в советской части Белоруссии. Хлопцы, что с польской части пришли, их полк под Лидой стоял, вообще говорили — немцев там очень многие нормально приняли. Не все, но кто-то очень хорошо под поляками жил. Католичество принял, деток в польскую школу отдал. Жизнь там была куда более сытная. И вот с октября 39-го года НКВД принялось там наводить советские порядки. За год сделать то, на что в Восточной Белоруссии ушло 20 лет. Конечно, реально мало кого тронули. Но страх поселился. Боялись — вдруг и за ним придут. Так что фашистов встретили едва ли не с облегчением, с надеждой. Это я понимаю, что все надежды на «хороших немцев» — что надежда на доброго волка. Когда здесь кайзеровские войска стояли, мал был, но родителям досталось — ого как. Сволочи… И эти ничуть не лучше. Мягко стелют, да жёстко спать.
Парень был грамотный, говорил по-русски чисто, только «гыкал» и «шчыкал» по-местному, когда попадались соответствующие слова.
— Вот что, сержант. Много не дам, но десяток немецких винтовок с патронами и ящик гранат получите. Мешки с мукой. Соль, сахар. Немного сала. Что к немцам не переметнулись, как некоторое особо «свядомыя», уже хорошо. Ночью, если ничто не помешает, за нами прилетит самолёт. Детей из Копылово и Лютецкого заберём, взрослых уводите в лес. Точной даты не знаем, только то, что немецкая карательная акция назначена на первую половину мая, — Олег начал повышать голос. — Это вы скромничаете, а другие отряды под Борисовом уже берут на штыки фашистские задницы. Гады свирепеют. Вступив в бой, хуже местным жителям вы уже не сделаете. Конкретных заданий не оставлю, сами решайте. Устраивайте засады на дорогах, обстреляли — и тикайте в чащу. Ну а железная дорога на Смоленск — главный приз. Открутили гайки, рельсы отвалилась при прохождении паровоза, состав сошёл с пути и полетел в овраг. Это очень большая поддержка фронту. Усвоил?
— Конечно. Но у нас командир решает.
— С командиром ещё переговорю.
Майор увёл партизан осматривать оружие, дав знак Андрею. Как только скрылись, он открыл портал и прихватил с собой двух «альфовцев» чтоб притянуть обещанные продукты.
К обеду тронулись опять в сторону Копылово, на партизанскую базу, Андрей с охранниками скучал до вечера, пока к порталу не потянулись сельчане — полтора десятка детей, с ними три женщины и один мужчина за 40. Филимонов обещал поход в Лютецкий, шанс кого-то уговорить по-свойски много выше… Но дело обернулось совершенно неожиданным образом.
Первая партия уже полностью скрылась под аркой из веток и мелких деревьев, за которым таилось окошко перехода. Какие там будут ахи-охи от попадания в будущее, Андрей подумать не успел, потому как Антон, только вставивший свежезаряженные аккумуляторы в дрон и отправивший его в полёт, завопил: «полундра!», а из рации через шум и трески пробился голос командира:
— Нас атакуют! Отстреливаемся и возвращаемся к переходу.
Вашкевич, считавшийся без Синицына за главного, скомандовал:
— Антихевич! Охраняй офицеров. Остальные — взять полный боекомплект и бегом за мной!
Минут через 40 отдалённая стрельба доносилась уже отчётливо. Андрей вздрогнул, когда отчётливо прострекотала «пила Гитлера». Один МГ был и у парней Вашкевича, но…
Ещё через час ожила рация, Олег устало сообщил, что всё закончилось, возвращаемся. Уже смеркалось, когда они вышли на поляну, сопровождаемые дроном над головами. Вместе с «альфовцами» шли пленные, в том числе… сержант Филимонов.
Позже Андрей узнал, что командир отряда заподозрил провокацию, винтовки и продукты принял за троянского коня и приказал расстрелять «темпоральных туристов». Тех отчасти спасли бронежилеты, итого — четверо раненых, но пришлось отбиваться. В результате у партизан не менее полдюжины «двухсотых». Легкораненых оставили, а четверых принесли на носилках — без срочной хирургической помощи их не спасти. О походах в Копылово и Лютецкий больше и речи нет.
— Как же так? — Олег взял
