Леонид. Время выбора - Виктор Коллингвуд

— Наведение по лучу… — пробормотал он. — Но это же… получается у пилота рол статиста…

— Совершенно верно! — подхватил я. — А теперь — третий, последний шаг. Зачем нам вообще истребитель? Зачем рисковать летчиком? Если мы можем наводить по лучу целый самолет, что нам мешает наводить по тому же лучу маленькую, быструю и дешевую ракету с радиолокационным взрывателем? Летающий командный пункт обнаруживает вражеский бомбардировщик за триста километров, производит пуск, и ракета сама, по радиолучу, идет к цели. Бум! И нет бомбардировщика. Безо всякого риска для наших пилотов!

В каюте повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом деревянных панелей и гулом ветра за иллюминатором. Яковлев смотрел на меня, как на опасного сумасшедшего.

— Но… это уже оружие из романов Уэллса! — наконец произнес он. — Техника, конечно, шагает семимильными шагами, но я. право сомневаюсь, что до такого дойдет!

Я повернулся к Катаеву. Он сидел бледный, с горящими глазами, и быстро-быстро чертил в своем блокноте какие-то формулы.

— Семен Исидорович? Что скажет наука? Это возможно?

Он оторвался от блокнота, на мгновение задумался, шевеля губами, будто мысленно проговаривал аргументы «за» и «против».

— Теоретически… да, — сказал он медленно, словно не желая скидывать охватившее его наваждение. — Теоретически, все это возможно. Наведение по лучу — это вопрос создания остронаправленных антенн. Ракета с радиовзрывателем — это миниатюризация приемо-передатчика… Радиокомандную систему наведения уже опробывают в Остехбюро… Но на практике, Леонид Ильич — увы, технологическая база не позволяет! У нас нет ни мощных магнетронов, ни полупроводников, ни…

— Вот за этим мы и плывем, профессор, — мягко прервал я его. — За базой, за технологиями, за инструментами. А идеи, как видите, у нас и свои есть. Я хочу, чтобы вы оба, каждый в своей области, думали именно в этом направлении. Яковлев — о носителях, об интеграции антенн в планер. А вы, Семен Исидорович, — об элементной базе для всей этой «фантастики». Не то чтобы я завтра потребую представить все это в металле — нет. Просто думайте об этом не как о сказочках, а как о вполне достижимом идеале. Через десять лет это должно стать реальностью. Иначе нам конец!

* * *

Морские путешествия во все времена не отличаются насыщенностью событиями. Монотонный пейзаж — серое небо, сливающееся на горизонте с серой водой, — оживился, лишь когда мы проходили мимо скалистого, поросшего соснами острова Гогланд. Затем «Смольный» вошел в узкий, извилистый пролив Зунд, зажатый между берегами Дании и Швеции. Здесь мир за бортом преобразился. Мимо нас, почти касаясь бортов, медленно проплывали картинки из другого, сказочного мира: аккуратные рыбацкие деревушки с ярко-красными черепичными крышами, старинные замки с островерхими башнями на береговых утесах, ветряные мельницы, лениво машущие крыльями.

Реакция моих молодых спутников была разной и очень показательной.

— Посмотрите, Леонид Ильич, какая красота! — не скрывал своего восторга Артем Микоян, показывая на дальний замок Кронборг, тот самый, где по легенде жил принц Гамлет. — Как в сказках Андерсена!

Вечером, когда мы проходили мимо Копенгагена, мы долго стояли у борта на шлюпочной палубе. Тот, чужой берег сверкал тысячами огней. Яркие всполохи неоновой рекламы, цепочки уличных фонарей, светящиеся окна домов — все это отражалось в темной воде, создавая завораживающую, ирреальную картину.

— Красиво, — тихо проговорил Устинов, впервые в жизни видевший заграницу. — Как в кино.

В его словах я почувствовал глубоко скрытый страх. Сомнения в своих силах.

Нет, так дело не пойдет!

Я положил ему руку на плечо. Холодный ветер развевал волосы, трепал полы наших пиджаков.

— Это витрина, Димитрий, — сказал я. — Красиво, но лишь витрина. А наша задача — Англия, «мастерская мира», где делают все самые красивые игрушки. Там мы должны подглядеть, как они работают, стырить у них инструменты и научиться делать их лучше, прочнее и надежнее! Так что, Димитрий, давай, не кисни. А то партия признает тебя Лжедимитрием, пошинкует в котлеты, зарядит тобой пушку и выстрелит в сторону Копенгагена!

Устинов расхохотался и обещал «оправдать доверие партии и больше не киснуть».

Корабль медленно выходил из проливов в открытое, неспокойное Северное море. Ритм качки изменился, стал более резким и тревожным. Многие на борту стали испытывать симптомы «морской болезни». К частью, пытка продолжалась недолго. Сутки — и вот, впереди показалась узкая полоска земли: белоснежные обрывистые берега Альбиона. Спокойная часть пути была окончена. Впереди лежали туманы, Ла-Манш и первая цель нашего путешествия — Лондон.

Глава 9

Мы вошли в мутное, пахнущее илом устье Темзы ранним, промозглым утром. С борта «Смольного» тут же ушла радиограмма в посольство, извещавшая о нашем прибытии. Еще на подходе, когда земля была лишь тонкой полоской на горизонте, «Смольный» сбросил ход. К нашему борту, подпрыгивая на волнах, подошел маленький юркий катер с надписью «PILOT». По штормтрапу на палубу ловко взобрался коренастый британец в мокром плаще и форменной фуражке. Не говоря ни слова, он проследовал на капитанский мостик. С этого момента не наш капитан, а этот угрюмый незнакомец, отдавая короткие, гортанные команды на английском, повел наш пароход через лабиринт мелей и узких фарватеров.

Я стоял на палубе с Устиновым. Мы молча смотрели, как лоцман, ориентируясь на десятки бакенов и сигнальных огней, уверенно проводит судно мимо встречных пароходов и барж. Это была своя, особая магия, знание, передаваемое из поколения в поколение.

По мере приближения столицы Англии выяснилось, что легендарный лондонский смог оказался совсем не метафорой. Густой, желтоватый туман, смешанный с угольным дымом, плотно окутывал воду, и из этой серой пелены, как призраки, бесшумно вырастали силуэты судов, идущих нам навстречу

Вскоре показались и сами Королевские доки. Нас медленно, почти наощупь, втаскивали в узкий шлюз два маленьких, но на удивление мощных, закопченных буксира. Наконец, после команды с берега и лязга цепей, наш пароход замер у гранитной стенки причала. Загудели лебедки, и поданный трап с глухим стуком уперся в английскую землю.

Члены советской делегации, перешучиваясь, сгрудились возле трапа. Однако до выгрузки было далеко: нашей делегации еще предстояло пройти все формальности. Сразу после швартовки, когда стих гул машин, на борт поднялась официальная делегация: пограничник в строгой форме и таможенник. Нас всех собрали в кают-компании для проверки наших дипломатических паспортов, занявшей, впрочем, не больше пяти минут. Суровый офицер-пограничник, лишь мельком взглянув на наши фотографии, глухо щелкнул