Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 3 - Сергей Свой
Казалось, битва выиграна. Но Ашока, наблюдавший с холма, бросил в бой свой последний резерв – отборную пехоту, так называемых «магадхских львов», вооруженных длинными копьями и огромными щитами, и всю свою конницу. Волна за волной они обрушились на карфагенские позиции. Бой перешел в рукопашную на склонах холмов. Здесь преимущество карфагенян в дисциплине и индивидуальной подготовке сказалось в полной мере. Их короткие, удобные для ближнего боя мечи и кинжалы против длинных копий, их стальные доспехи против кожаных и бронзовых – все работало на них. Но численный перевес был слишком велик. Карфагеняне начали медленно отступать к вершинам холмов, сжимаясь в каре.
Часть 6: «Вулкан»: последний аргумент.
Гасдрубал, с окровавленной повязкой на руке, сражался в первых рядах. Он видел, что позиции могут не выдержать. Он видел ярость в глазах индийских воинов, которые, несмотря на чудовищные потери, лезли вперед, устилая склоны своими телами. Он видел, как вдали, под золотым штандартом, Ашока на белом слоне вдохновлял своих воинов. И он понял, что настал момент.
– Сигнал «Атланту»! – закричал он адъютанту. – Применить «Вулкан»! По главной массе резервов у подножия холма! Немедленно!
Сигнальщик взмахнул красными флажками. На вершине холма вспыхнул ярко-красный огонь – заранее подготовленный костер из смолистого дерева.
«Атлант», который все это время висел в небе на безопасной высоте, наблюдая и корректируя огонь артиллерии, получил сигнал. На борту Адар, получив разрешение по зеркальному телеграфу, побледнел. Он знал, что это значит. Он отдал команду готовить специальный груз.
«Вулкан» был не просто бомбой. Это была система. Несколько больших контейнеров, сбрасываемых вместе. Первый, при ударе, распылял в воздухе мелкодисперсную горючую смесь на основе нефти и порошкового алюминия (который научились получать в ничтожных количествах). Второй, с небольшим замедлением, подрывал эту взвесь, создавая огненный шар и ударную волну. Третий разбрасывал зажигательные элементы. Результатом была огненная буря, выжигающая все в радиусе сотни локтей и потребляющая весь кислород, обрекая на удушье тех, кто не сгорал сразу.
«Атлант» сделал круг, точно выверяя позицию. Внизу, у подножия холма, кипела самая гуща боя, туда Ашока стягивал свежие силы для решающего штурма.
– Сброс, – сказал Адар, и его голос прозвучал хрипло.
Тяжелые, продолговатые контейнеры полетели вниз. Их падение казалось вечностью. Они ударились о землю в самом центре скопления индийских войск.
Сначала было тихо. Потом раздался не взрыв, а какой-то гигантский, глухой хлопок, как будто само небо выдохнуло. И затем мир стал белым. Огромный шар ослепительного пламя, диаметром в полстадия, вспыхнул на земле. Он не горел – он пожирал. Все, что попало в его сферу – люди, слоны, оружие, земля – мгновенно обратилось в уголь и пепел. От шара во все стороны побежала огненная волна, поджигая все на своем пути. Воздух загудел, засвистел, завыл, образовав гигантский смерч из пламени и дыма. Те, кто находился на краю зоны поражения, загорались, как факелы, от одной вспышки.
На холмах карфагеняне, несмотря на всю свою выучку, в ужасе попадали на землю, закрывая лица. Жар был ощутим даже на вершине. А внизу… Внизу был ад. Крики, если их можно было так назвать, были краткими и пронзительными, затем стихали. Огненный смерч бушевал несколько минут, затем стал затихать, оставив после себя огромное черное, дымящееся пятно выжженной земли, усеянное обугленными, неузнаваемыми останками.
Наступление индийцев остановилось. Оно развалилось. Воины, видевшие это, а видели тысячи, стояли в оцепенении, а затем бросились бежать. Паника, дикая, всепоглощающая, охватила всю армию. Они бежали, не разбирая пути, давя друг друга, бросая оружие. Слоны ревели и метались, сметая все на своем пути.
Ашока на своем белом слоне видел это. Его лицо, прежде полное решимости, стало маской ужаса и отчаяния. Он понял, что проиграл. Проиграл не битву, а войну. Проиграл эпоху. Он видел, как его великая армия, непобедимое Колесо Власти, обращается в бегство под ударами демонов, вызвавших сам ад на землю. Он видел, как его мечта об единой Индии под его скипетром рассыпается в прах и пепел.
Часть 7: Бегство и капитуляция.
Армия Ашоки перестала существовать как организованная сила. Карфагеняне, оправившись от шока, перешли в контрнаступление. Но это было уже не сражение, а преследование. Кавалерия рубила бегущих, пехота добивала раненых и собирала пленных. «Атлант» и другие дирижабли парили над полем боя, сбрасывая листовки с требованием сложить оружие и обещанием пощады тем, кто сдастся.
Сам Ашока, окруженный остатками своей гвардии, пытался отступить к реке, где его ждали корабли. Но путь ему перерезал отряд карфагенской кавалерии во главе с нумидийцем, знавшим местность. После короткой стычки гвардия была перебита, слон ранен и пал. Ашока, выбравшись из корзины, стоял на земле с обнаженным мечом, готовый умереть как воин и царь.
Но смерть ему не была суждена. Появился Калликрат, подъехавший на лошади в сопровождении охраны. Он спешился и, сохраняя невозмутимость, подошел к поверженному императору.
– Великий Ашока, – сказал он на беглом санскрите. – Сопротивление бессмысленно. Сложи меч. Империя Феникса предлагает тебе жизнь. И не только жизнь.
– Жизнь в цепях? В позоре? – с горькой усмешкой спросил Ашока.
– Нет. Жизнь как правителю. Вассальному правителю. Ты сохранишь трон в Паталипутре. Ты будешь управлять своими землями по нашим законам и под нашим надзором. Ты будешь платить дань. Но твой народ будет жить. Твои города не будут сожжены. Твоя династия не прервется. Это – милость Императора Феникса, который ценит мудрость и порядок.
Ашока смотрел на грека, потом на окружавших его карфагенских солдат с их странным, смертоносным оружием, потом на черное, дымящееся пятно вдалеке – могилу его армии. Его плечи поникли. Меч выпал из ослабевших пальцев.
– Да будет так, – прошептал он. – Я сдаюсь.
Часть 8: Новый порядок.
Битва при Панчале, или «Битва Огненного Вихря», как ее позже назвали, стала переломным моментом. Весть о разгроме и чудесном/дьявольском оружии карфагенян разнеслась по всей Индии со скоростью паники. Остальные армии Маурьев, еще не успевшие вступить в бой, остановились, а затем начали отступать. Местные раджи, еще вчера клявшиеся в верности Ашоке, один за другим присылали посольства к Гасдрубалу с выражением покорности.
Через месяц после битвы Гасдрубал и
