Ретро Бит. Акт 4 - Seva Soth
Вызов, полностью со мной согласованный. Боязнь сцены после выпускного бала мне ни к чему, а следовательно, нужно привыкать, что ничего страшного в том, чтобы оказаться на публике, нет. Как будущий визионер индустрии компьютерных игр, я буду вынужден часто появляться на людях, а потому фобии надо душить в зародыше. По-хорошему, их бы у психолога проработать, но я же мужик и каналья из баррио, мне положено решать проблемы превозмоганием и упрямством. Да и не так меня проняло. Ноги дрожали из-за проклятой змеи и отходняка после сыворотки, а не страха, что снова начнется стрельба. Не начнется же? Вон, у местного копа, шерифа в шляпе и с бляхой-звездой, револьвер в кобуре на поясе.
Не началось, очень мирно и доброжелательно завершили, аплодисментами в мою честь. А копу с пистолетом Кен потом руку пожал, я видел.
На следующее утро после окончания представления нас покинули Лео и Глория. Заехали попрощаться.
— А ты неплохо раскрутился, пацан, — похвалил меня Больцман, — но нам пора возвращаться к цивилизации и заниматься делом твоего брата. Жди суда над ним уже осенью.
— Лео, я хотел бы немного рассчитаться по долгам. Как я и обещал, и мы прописали в договоре, появились деньги и расплачиваюсь. Тут пять тысяч, из расчета за мою эмансипацию, оформление всех авторских прав и контракт.
Собственно, не последние деньги, а с человеком, от которого зависят мои юридические тылы, дела стоит вести честно. Мы с ним контракт заключили с довольно гибкими условиями и с гарантом в виде Глории и ее сковородки, что юрист не станет наглеть.
Чек сцапала Глория и Больцман только проводил его грустным взглядом.
— Миссис Флорес предоставит официальную смету и расчеты, — не потерял лица Лео. — Спасибо, пацан, мне пригодятся эти деньги, чтобы наконец-то вырваться со дна. Больцман и партнеры рады предоставить вам юридическое сопровождение, клиент.
— Начнем с машины, — начала мечтать вслух женщина, — в Эл-Эй малолитражка выглядит несолидно, ты был прав, и она чуть по дороге не закипела. Отдам ее Трейси или Кармен. А себе возьмем подержанный бьюик за две-три тысячи.
Продолжили заниматься синтезатором на следующее утро и мистер Лоу оказался выше всяких похвал. Он на самом деле слышал все эти диезы и даже подсказал неплохую идею.
— Кристобаль, вот тут в документации сказано про восемь октав — указал он мне пальцем. Использовать только четыре — значит серьезно урезать возможности инструмента. Разве нельзя взять две клавиатуры или как-то еще расширить диапазон?
— Хм… а вообще-то можно, — решил я, — сделать переключение между октавами. И внести их в кодировку нот.
Взять средний ряд клавиш «ASDFGHJ» — это будет семь основных «белых» нот. Пять кнопок из ряда выше «WETYU» записываем в промежуточные «черные» ноты, диезы-бемоли. Как мы с Элом выяснили, одна и та же черная клавиша является диезом для идущей перед ней ноты и бемолем для следующей. То есть до-диез эквивалентно ре-бемоль. Система, которую так и хочется отрефакторить, создав что-то простое и понятное, типа шестнадцатеричной алгебры и нотных записей хекс-кодами. Но кто же моей системой станет пользоваться?
Отложим революцию в сольфеджио до того момента, когда я стану всенародно признанным. То есть лет на десять, а пока подгоняем к пещерным стандартам. Мелодия у меня получается тупо столбцом из пар цифра-буква. В «режиме пианино» нажатием на цифры в верхнем ряду переключаем октавы. Пауза в мелодии — тупо черточка, прочерк. И, самая мякотка, в мануале сказано про три одновременно доступных музыкальных канала. То есть можно играть сразу три мелодии, которые наложатся друг на друга. Значит, делаем три столбика. И к каждому добавим громкость, затухание и модификатор эффекта — все эти квадратные и треугольные звуки, в которых я нифига не понял. Пусть профессионал разбирается.
Так и поступили. Пара дней и совсем немного бессонных ночей — и комп-хлебница зазвучал иначе. «В лесу родилась ёлочка» слух уже никому не резала. Более того, мистер Лоу перенес в комп всю классику Чайковского, какую только вспомнил. Идеальный саундтрек к Тетрису. И на этом мы не остановились. На Вик-20 звуковой чип попроще, но на нем тоже капитан Кирк написание музыки рекламировал. По сути, то же самое, но только с квадратными нотами. И «Ёлочка», и «Щелкунчик» остались узнаваемыми.
А с авторскими правами ведь не будет проблем? Не прибегут ведь из советского посольства, требуя денег для Родины? Мне их для наших людей не жалко, но знаю, что всё в начале девяностых неминуемо растащат, если не раньше. Ой, да плевать! СССР не помню в каком году вообще начал копирайт признавать, и западные песни тырил даже наглее, чем я плагиачу.
Линда, пока я музыкально просвещался, на месте не сидела. То есть сидела, но не дома, а в гостях у Роберты, рисуя иллюстрации для «сорока тысяч способов» на профессиональном графическом планшете. Уходила на весь день и возвращалась счастливой. Кажется, они с миссис Уильямс прямо-таки подружились.
«Бесконечность тьмы» и Трейси тепло со всеми попрощались и уехали.
А Дюке я по совету Кена отправил на тренинг по избеганию змей. Профессиональный кинолог из Фресно за пару сотен баксов научит собаку бояться ядовитых гадов и предупреждать о них хозяина. Аркейд у Уильямсов такое же обучение прошел.
Вот так мы и дождались аж десятого июля, когда я понял — хватит. Если хочу реализовать планы на Беркли — нужно брать Линду, садиться в машину и ехать в университет.
Но отправились мы во Фресно, на контрольный визит к доку Джексону.
— Вижу, вам всё лучше и лучше, юноша. Отек почти спал. Болит меньше? — осмотрев ногу, пришел к выводу врач.
— Да, я уже почти чувствую себя здоровым. Разве что хромаю, как старый пират.
— Это нормально, ткани еще восстанавливаются. Начинайте понемногу расхаживаться, — посоветовал доктор. — Но без фанатизма! Нагружайте ногу постепенно и обязательно опирайтесь на трость. Если почувствуете сильную пульсацию или тяжесть, то сразу ложитесь и поднимайте ногу повыше. Если не заработаете себе осложнений, то через месяц разрешу попробовать легкую пробежку трусцой.
В приподнятом настроении чмокнул Линду в щечку и, опираясь на трость, похромал к машине, чтобы обнаружить, что из-под капота нашего Пинто валит густой пар. Вот просто так, на ровном месте⁈ Ну да, на жарком июльском солнышке, но двигатель-то выключен.
— Ну что за миерда! —
