Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
Четвёртая подача — десерты — была подана уже ближе к полуночи.
На столе возникли: горячий яблочный штрудель с ванильным соусом, кайзершмаррн с изюмом, сахарной пудрой и сливовым компотом, шоколадный торт с вишнёвым джемом, крем-брюле с хрустящей карамельной корочкой, мороженое из лесных ягод в вазах из вырезанного льда, пирожные с кремом, эклеры.
Геринг взял по порции каждого.
На боковых столиках расставили спиртное: коньяки «Хеннесси» XO, «Реми Мартен» Louis XIII, «Курвуазье» Наполеон, арманьяк 1904 года, кальвадос 1912 года, «Макаллан» 25-летний, «Гленфиддих» 18-летний, «Двин», ликёры всех цветов и оттенков.
Геринг пил всё подряд. К часу ночи он уже перешёл на «ты» почти со всеми за столом.
Он повернулся к Шушнигу, наклонился ближе.
— Курт… скажи мне честно. Разве мы не братья? Один народ. Один язык. Один лес, в конце концов, — он махнул рукой в сторону окон, за которыми темнел Шорфхайде. — Моцарт, Штраус, Брукнер…
Шушниг кивнул.
— Да, у нас действительно очень много общего.
Геринг налил себе ещё коньяка, потом плеснул немного и в бокал Шушнига.
— Выпей хоть каплю. Это «Хеннесси» 1913 года. Последний год мира. Попробуй — вернёшься в прошлое.
Шушниг поднёс бокал к губам, но едва коснулся.
Геринг понизил голос, почти зашептал:
— Я ведь понимаю твои опасения. Младший брат всегда думает, что старший заберёт у него комнату, игрушки, свободу. Но послушай… я подумал хорошенько. И вот что я решил. Братьям лучше жить в разных квартирах. Отдельных. Своих. Но двери должны быть нараспашку. Захочешь — заходи ко мне на кофе. Я к тебе — на штрудель. Без замков. Без подозрений. Просто жить как братья. Соседи. Друзья.
Он положил тяжёлую руку на плечо австрийского канцлера.
— Я тебе обещаю. Никаких танков. Никаких ультиматумов. Только дружба. Торговля. Общие праздники. Разве это плохо?
Шушниг смотрел прямо перед собой. Внутри он не верил ни одному слову. Слишком свежи были воспоминания о последних месяцах: листовки, митинги, аресты, письма офицерам, грузовики с пропагандой, которые пересекали границу почти каждую ночь. Слишком часто тон Геринга менялся за последние полгода — от угроз к ласке, от обещаний к намёкам.
Но внешне он оставался спокойным.
— Я очень ценю ваши слова, Герман, — сказал он тихо. — И надеюсь, что отношения между нашими странами действительно будут развиваться именно так — на равных, с полным уважением суверенитета.
Геринг поднял бокал.
— За братьев! За Австрию! За Германию! За открытые двери!
Гости поддержали. Бокалы зазвенели. Ансамбль заиграл «Сказки Венского леса».
Геринг выпил ещё один полный бокал. Потом ещё. Потом откинулся на спинку массивного резного стула и довольно выдохнул.
Банкет закончился около трёх часов ночи. Большинство гостей уже разъехались — их увозили обратно в Берлин или размещали в гостевых домиках на территории усадьбы. Геринг всё ещё сидел во главе стола в окружении самых близких. На скатерти валялись пустые бутылки, обглоданные кости, крошки штруделя, пятна вина.
Шушниг встал.
— Благодарю вас за тёплый вечер, Герман. Мне пора. Утром самолёт.
Геринг поднялся — медленно и тяжело. Обнял австрийского канцлера за плечи, прижал к себе на мгновение.
— Езжай, Курт. И помни: двери открыты. Всегда.
Шушниг кивнул. Он вышел в холл, прошёл по длинному коридору, спустился по широкой деревянной лестнице. На улице его ждал автомобиль. Снег всё ещё падал крупными хлопьями.
Когда машина тронулась, он посмотрел назад. Огни «Каринхалла» светились в темноте леса, как огромный фонарь в ночи.
Он знал: за этим вином, за этими улыбками, за этими тостами и объятиями скрывается нечто совсем другое. И это нечто никуда не исчезло. Оно просто ждёт. Терпеливо. Уверенно. Как старый охотник, который знает, что дичь всё равно придёт к нему сама.
Машина свернула на заснеженную дорогу. Фары выхватили из темноты стволы сосен. Шорфхайде спал.
А в большом зале Геринг всё ещё сидел. Один. Перед ним стояла новая бутылка «Луи XIII». Он налил. Выпил. И тихо, почти ласково, произнёс в пустоту:
— Отдельные квартиры… Отдельные квартиры…
Потом коротко, хрипло рассмеялся. И потянулся за следующей сигарой.
* * *
14 января 1938 года. Прага. Градечанская улица, Пражский Град, кабинет президента Чехословакии.
Эдвард Бенеш сидел за массивным письменным столом красного дерева, заваленным папками, картами и несколькими открытыми томами дипломатической переписки. На столе стояла узкая фарфоровая чашка с остывшим кофе и стеклянная пепельница с двумя недокуренными сигаретами. Свет от настольной лампы с зелёным абажуром падал на бумаги неровным пятном, оставляя углы комнаты в полумраке.
Дверь открылась без стука — так входили только люди, которым это позволялось. Вошёл сэр Бэзил Ньютон, посол Соединённого Королевства. На нём был тёмно-синий костюм в тонкую полоску, красный галстук и значок с британским львом в петлице. В руках была тонкая папка.
— Господин президент, — Ньютон слегка наклонил голову. — Благодарю, что нашли время принять меня так скоро.
Бенеш поднялся, обошёл стол и протянул руку.
— Садитесь, сэр Бэзил. Кофе? Или предпочитаете что-нибудь покрепче?
— Кофе вполне подойдёт. Чёрный, без сахара, если можно.
Вскоре помощник президента бесшумно поставил вторую чашку и вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком.
Ньютон устроился в кресле напротив. Бенеш вернулся на своё место, сложил руки перед собой и посмотрел прямо на посла.
— Я пригласил вас, потому что ситуация становится всё более… определённой. Судето-немецкая партия Конрада Генлейна открыто получает инструкции из Берлина. Их митинги теперь проводятся под открытыми лозунгами прогерманского содержания. Это уже не просьбы о культурной автономии. Это требование территории. И я хочу знать одну простую вещь: что сделает Британия, если в ближайшие месяцы — или даже недели — Геринг решит, что пришло время взять Судеты силой?
Ньютон поставил чашку на блюдце. Движение получилось аккуратным, почти церемонным.
— Господин президент, вы, разумеется, понимаете, что подобные вопросы требуют осторожности. Я могу вам сообщить следующее. Премьер-министр Иден регулярно общается с рейхсканцлером Герингом — как лично, так и через проверенные каналы. Последний такой разговор состоялся два дня назад. Геринг совершенно определённо заявил, что Германия не планирует военной акции против Чехословакии в обозримом будущем. Более того, он подчеркнул, что любые изменения в статусе Судет должны происходить исключительно путём переговоров и с учётом интересов всех сторон.
Бенеш молчал несколько секунд.
— Конечно. Геринг не стал бы сообщать британскому премьер-министру, что завтра утром собирается отправить танки через Ашский выступ. Это было бы… неразумно. Но давайте представим другую ситуацию. Предположим — чисто гипотетически, — что осенью
