Инженер 4 - Алим Онербекович Тыналин

Лошадь шла ровной рысью. Вокруг тишина, только цикады стрекотали в траве да изредка ухала сова в лесу. Я ехал молча, думал о предстоящей встрече.

Проехал мимо деревни. Темные избы, спящие под соломенными крышами. За забором залаяла собака, но не вышла со двора. Дальше лес, дорога петляла между деревьями. Выехал на поляну, впереди показались огни усадьбы.

Усадьба Оболенского темнела среди деревьев. Старинное имение, принадлежащее дальнему родственнику Елизаветы. Барский дом в стиле классицизма с колоннами и мезонином. Справа флигель поменьше, там живет Елизавета.

Я объехал главный дом стороной, направился к флигелю через парк. Спешился, привязал лошадь к дереву подальше от окон. Прошел по дорожке к флигелю.

Небольшое здание в два окна, крыльцо с резными перилами. В одном окне слабый свет, еле заметно шевельнулась занавеска. Окно приоткрыто, как она и говорила.

Я поднялся на крыльцо, постучал тихо в дверь, три раза, негромко.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Елизавета, в белой ночной сорочке и легком пеньюаре из кружев. Волосы распущены по плечам, ноги босые. При свете свечи кожа казалась золотистой.

— Александр, — прошептала она, отступая. — Входи, быстрее.

Я вошел, она закрыла дверь за мной, повернула ключ в замке. Мы стояли в небольшой прихожей и смотрели друг на друга.

— Я ждала тебя, — сказала она тихо. — Боялась, что не приедешь.

Я снял шляпу и положил на столик у стены. Расстегнул сюртук.

— Обещал и приехал.

Елизавета шагнула ближе, положила руки мне на грудь и посмотрела в глаза.

— Я скучаю по тебе. Хочу все время быть рядом с тобой.

Я обнял ее за талию и притянул к себе. Она прижалась и подняла лицо. Я поцеловал ее, сначала легко, потом сильнее. Она жадно ответила, обвила руками мою шею.

Мы стояли так, целуясь, несколько минут. Потом она отстранилась, взяла меня за руку, повела через темный коридор в спальню.

Спальня освещалась несколькими свечами, на комоде, на столике у кровати. Камин горел, бросая теплые отблески на стены. Большая кровать с балдахином, покрытая белым покрывалом. В углу кресло, на нем сложена одежда Елизаветы.

Она повернулась ко мне и развязала пояс пеньюара. Пеньюар соскользнул на пол. Под ним тонкая сорочка, сквозь которую просвечивало тело.

Я обнял ее, провел руками по спине, по бедрам. Она задрожала и сильнее прижалась ко мне. Я поцеловал ее шею и плечи. Она запрокинула голову и тихо застонала.

Мы двигались к кровати. Я стянул с нее сорочку через голову, она осталась обнаженной, кожа гладкая и теплая. Я быстро разделся и бросил одежду на кресло.

Мы легли на кровать. Она притянула меня к себе, продолжая жадно целовать, царапала спину ногтями. Я гладил ее, целовал грудь и живот. Она шептала мое имя, часто дышала.

Я вошел в нее, она выгнулась, обхватила меня ногами. Мы двигались вместе, быстро и страстно. Она легонько покусывала мне плечо, негромко стонала. Я чувствовал, как она напрягается, как содрогается. Еще несколько движений и я тоже достиг пика, замер, обессиленный.

Мы лежали, тяжело дыша и обнявшись. Пот блестел на коже. Свечи мерцали, камин потрескивал.

Елизавета провела пальцами по моей груди, поцеловала в шею.

— Я так хотела тебя, — прошептала она. — Не могла дождаться нашей встречи.

Я поцеловал ее в лоб и обнял крепче.

— Я тоже.

Мы лежали молча, наслаждаясь близостью. Потом она приподнялась на локте и серьезно посмотрела на меня.

— Александр, что ты скажешь отцу? Когда он приедет послезавтра?

Я откинулся на подушку и посмотрел в потолок.

— Ты зря беспокоишься. Покажу ему мельницу. Объясню устройство паровой машины, расчеты производительности. Докажу, что могу выполнить его заказ: три мельницы, машины для заводов.

— А потом?

— Потом, если он будет доволен, поговорим о личном. Скажу, что намерен сделать тебе предложение. Попрошу его благословения.

Елизавета улыбнулась и поцеловала меня.

— Он даст благословение. Я знаю. Он ценит талантливых людей, а ты именно такой. И я уже убедила его, что ты достоин меня.

Я провел рукой по ее волосам.

— Ты уверена, что хочешь этого? Я не князь, не граф. Простой инженер, хоть и дворянин.

Она положила голову мне на грудь.

— Мне не нужен князь или граф. Мне нужен ты. Умный, сильный, талантливый. С тобой я не буду скучать, как со всеми этими петербургскими франтами. Ты настоящий.

Я обнял ее и поцеловал в макушку.

— Хорошо. Тогда скоро все решится.

Она подняла голову, посмотрела в глаза.

— Ты не сомневаешься? Не пожалеешь?

— Не сомневаюсь. Это правильное решение.

Она улыбнулась и снова поцеловала меня. Долго и нежно. Потом опять обняла и закрыла глаза.

Мы лежали так в тишине. Огонь одной свечи заплясал догорая, в камине щелкнуло полено. Я смотрел на огонь.

Елизавета задремала у меня на груди. Я гладил ее волосы и слушал тихое дыхание.

Через час она проснулась и потянулась как кошка.

— Который час?

Я посмотрел на богато украшенные серебряные часы на комоде.

— Около трех. Скоро рассвет.

Она вздохнула.

— Тебе нужно ехать. До того, как явится Настя.

Это служанка, девушка с длинными волосами и родимым пятном на щеке. Я кивнул и встал с кровати. Проворно оделся. Елизавета накинула пеньюар и проводила меня до двери.

У порога она обняла меня и поцеловала в губы.

— Послезавтра все решится, — прошептала она. — Ты покажешь отцу мельницу и попросишь моей руки. Он не откажет. И мы будем вместе.

— Дай бог, — согласился я.

Последний поцелуй, долгий и страстный. Потом я вышел в ночь и спустился с крыльца.

Отвязал лошадь и сел в седло. Елизавета стояла в дверях и махала мне. Я тронул поводья, лошадь пошла шагом через парк.

Выехал на дорогу, направился обратно в имение Баранова. Небо на востоке светлело, скоро рассвет.

Я ехал спокойно, без спешки. В голове прояснилось, несмотря на бессонную ночь.

Утром следующего дня я проснулся в гостевой комнате имения Баранова с первыми лучами солнца. Вернулся из усадьбы Оболенского перед рассветом, успел поспать часа три. Умылся прохладной водой из рукомойника, оделся и спустился вниз.

В столовой уже завтракал хозяин поместья, пил чай с калачами и читал газету.

— Александр Дмитриевич, доброе утро! Садитесь, прошу. Как спалось?

— Хорошо, Иван Петрович. Благодарю.

Сел напротив, налил себе чаю. Съел калач с маслом, запил горячим чаем. Нужны силы, сегодня начинаем работу над