Нежданная кровь - Эльхан Аскеров
– Скажи им, – опускаясь на пол, тихо попросил казак. – Скажи им, Танюша.
– На торгу большом, когда вы боярину бричку свою торговали, ко мне чернец один подошёл, – затравленно оглядевшись, заговорила женщина. – Спросил, в какого бога верую, а как узнал, что в полоне была, так и принялся уговаривать, чтобы я рассказала, где стан этот стоит. А после одного доглядчика за караваном нашим послал. Он всё и вызнал. Но прежде тот чернец велел про вас всё узнать и про тюфяки те бронзовые. А ещё велел вызнать, где вы зелье огненное берёте. Я потому за вами теперь и пошла. Думала, хоть что потребное услышу, да видать, не судьба. Нюх у этого, словно у пса, – презрительно скривилась она, кивком головы указывая на замершего, словно статуя, Григория.
– А ты, значит, решил, счастье своё братов кровью полить? – повернулся Родомил к казаку. – Ты ж, паскудник, на капище роду кланялся. Кровь свою в костёр священный лил, обещая стан защищать. А как баба послаще рядом оказалась, так и забыл всё?
– Чернец тот, небось, серебра добре посулил, – вздохнул Беломир, вспоминая некоторые приёмы вербовки таких вот граждан.
– Посулил, – пряча глаза, тихо признался казак. – Думал, из стана уйдём и станем своим умом жить.
– Да кто ж тебе тут жить-то не давал? – вскинулся Родомил. – Одна забота, стан свой защитить. А дальше делай, что сам умеешь.
– Небось думал пару весей каких откупить и барином там засесть? – снова спросил парень, вспоминая некоторые нюансы, вычитанные в книгах.
– А чем я других хуже? – вдруг вскинулся казак. – Ты-то вон, как в стан пришёл, и шагу на пашню не ступил. Всё с железом всяким возишься. А дом поставил, словно палаты княжеские. Откель столько денег взял?
– Уж не у тебя просил точно, – презрительно фыркнул Беломир. – Придумки свои на каждом торгу продаю, с того и живу.
– Придумки? И много у тебя придумок тех? – скривился казак, всем своим видом показывая, что не верит ни на волос такому ответу.
– Сам смотри, – усмехнулся Беломир и, поднявшись, откинул крышку небольшого сундука, в котором хранил уже готовый к продаже товар.
Достав из него широкую шкатулку, парень откинул крышку и, опустив руку, протянул шкатулку Векеше.
– Тут одних цепочек шейных три вида. Браслетов таких же тоже три, да ещё и серьги разные, из серебра и золота витые. И как тебе такое?
– Неужто сам делал? – не поверил казак, уставившись на содержимое шкатулки во все глаза.
– Векша коваль только проволоку нужную из монет разных вытянул. Остальное сам, – пожал парень плечами, убирая шкатулку в сундук. – Что делать с ними станем, браты? – повернулся он к казакам, закрыв сундук.
– Слово дадено, – пожал Григорий плечами.
– Ровно день у вас, – кивнув, повернулся Беломир к шпионской чете. – Завтра в этот же час надлежит вам стан сей покинуть. Не успеете, повинны смерти. Уйдёте, ваше счастье. А мы в другие станы весть пошлём, что казак Векеша слово своё преступил и род предал. Вроде всё, – чуть подумав, закончил парень, покосившись на атамана.
– Верно всё сказал, – решительно кивнул Родомил. – Я даже круга казачьего собирать не стану. Без того два видака серьёзных имеются. Ступайте, – презрительно махнув рукой, приказал он.
«Блин, попили чайку», – растерянно проворчал про себя Беломир, провожая их взглядом.
* * *
История эта неожиданно стала вдруг известна всей станице. То и дело к Беломиру подходил кто-то из соседей и принимался задавать вопросы. Понимая, что отвечать в этом случае просто необходимо, парень терпеливо отвечал, мысленно посылая всех куда подальше. Времени разговоры эти отнимали уйму. Но, как говорится, всё когда-нибудь заканчивается. Даже хорошее. Так случилось и теперь.
Удовлетворив своё любопытство, станичники, наконец, отстали от него, и Беломир поспешил с головой погрузиться в работу. Его мечта устроить в кузне настоящую мастерскую начала обретать свои очертания. От большого водяного колеса, установленного на ручье, отвели привод, к которому они с Векшей установили повышающий редуктор. Название громкое, а на самом деле к большой шестерне присоединили малую, тем самым увеличив количество оборотов, получаемых от вала малой шестерни. И уже к этому валу начали подводить приводы будущих станков.
Вращение всех валов облегчали при помощи всё тех же роликовых подшипников. Благо руку на их изготовлении Векша набил, отливая эти механизмы для телег. Разница была только в размерах. Первым к валу решено было подсоединить точило. Благо это был самый простой станок. Глядя, с какой скоростью вращаются точильные камни, кузнец только охал восторженно и руками разводил. Достичь таких показателей вращения ножным приводом было просто невозможно.
Сделали они и волшебный фонарь. Ничего сложного. Полтора десятка слюдяных пластин, на которых была нарисована летящая птица. В середине свечной фонарь. Крутишь рукоять, пластины вращаются, и кажется, что птица летит. Полюбоваться на такую диковину ходили семьями. Отлично зная, что любая забава быстро приедается, Беломир решил продать фонарь на ближайшем торгу, но Векша вцепился в него, словно кот в сосиску. Едва когтей не выпустил.
Решив не огорчать приятеля, Беломир пообещал сделать ещё один, специально для него. Со сменными картинками. Благо слюда в станице имелась. Её станичники использовали вместо оконных стёкол, так что подходящих обрезков хватало. Местный плотник, он же по совместительству художник, обещал разрисовать все принесённые пластины. Сам Беломир в деле живописи был меньше чем плохим. Только и умел, что карандаш в пальцах держать.
Сдвинулась с места история и с трофейным конём. Великолепный жеребец, доставшийся парню после схватки с хазарином, так и обитал у него на подворье, навроде диковинки. Приехавший в станицу Елисей Лютый, тщательно осмотрев коня, объяснил парню, откуда у него взялась такая ненависть к посторонним, пытающимся оседлать его. Бывший хозяин коня оказался человеком хитрым и жестоким.
Что такое условные рефлексы, он, само собой, и понятия не имел, но для дрессуры использовал именно такой метод. Оседлав коня для себя и садясь в седло, он обращался с животным спокойно, по-доброму. Но если в седло собирался сесть кто-то сторонний, то под потник подсовывался острый металлический ёршик. Посторонний, сев в седло, невольно причинял коню боль, из-за чего животное старалось его сбросить.
Следы такой дрессуры нашлись на спине жеребца. Понимая, что ломать это силой будет глупо, Беломир вынужден был проявить терпение и осторожность. Регулярно седлая коня, он прикармливал его лакомством и садился верхом, чтобы уже через полминуты спрыгнуть. Жеребец по привычке принимался буянить, но быстро успокаивался, понимая, что боли от действий парня
