Криминалист 5 - Алим Онербекович Тыналин
Я промолчал. Я знал, как будет через двадцать лет, тридцать, пятьдесят. Но сказать не мог.
Стивенс открыл глаза.
— Лондон скоро ответит, — негромко произнес он. — Наши люди пунктуальны.
Тишина. Гул вентиляции. Где-то внизу, на первом этаже, хлопнула дверь.
Около часа Моро заснул прямо за столом. Голова легла на скрещенные руки, рядом с пепельницей и досье. Сигарета догорела в пепельнице, тонкая струйка дыма поднималась вертикально в неподвижном воздухе. Лицо расслабилось, морщины разгладились, во сне Моро выглядел моложе.
Стивенс посмотрел на спящего коллегу. Ничего не сказал. Повернулся к окну.
Я пил кофе и перечитывал описание внешности «Призрака», составленное по показаниям Поланко.
В два тридцать четыре зазвонил телефон.
Стивенс снял трубку прежде, чем раздался второй звонок. Я не успел встать со стула. Моро дернулся и поднял голову, сонный, с отпечатком рукава на щеке.
— Стивенс, — сказал инспектор в трубку.
Еле слышный голос в трубке. Стивенс слушал. Лицо неподвижное, серые глаза остановились на точке на стене. Не мигая.
— Понял. Повторите, пожалуйста. — Пауза. — Да. Записываю.
Он потянулся к блокноту. Взял шариковую ручку. Начал писать аккуратные строчки, ровными буквами, ни одной помарки, как будто заполнял бланк в канцелярии. Записывал долго, минуты две, переспрашивал дважды, уточняя даты и номера.
— Благодарю. Передайте Глэдис мою признательность. И всей ночной смене. — Положил трубку.
Молчание.
Моро полностью проснулся. Смотрел на Стивенса с выражением человека, ожидающего приговора.
Я стоял у стола, держа стаканчик с кофе в руке.
Стивенс смотрел на блокнот. Десять секунд. Пятнадцать.
Потом поднял голову.
— Есть совпадение, — тихо произнес он. — Частичная судимость. Белфаст, тысяча девятьсот пятьдесят восьмой год.
Моро подался вперед, стул скрипнул.
— Что именно?
— Мелкая кража из частной галереи, — продолжал Стивенс все тем же ровным, размеренным голосом, голосом диктора «Би-Би-Си», читающего вечерние новости, только на этот раз в два часа ночи, в пустом здании ФБР, в Вашингтоне, в августе семьдесят второго года. — Галерея Маунтджой на Донегалл-сквер в Белфасте. Подозреваемый задержан на выходе, при нем обнаружено два акварельных пейзажа Пола Генри, общей стоимостью около девятисот фунтов. Задержан полицией Королевского ольстерского констебулярства. Допрошен, дактилоскопирован, отправлен в камеру. Через трое суток прокуратура прекратила дело за недостатком улик: галерист передумал давать показания, свидетель отказался от первоначальных заявлений. Подозреваемого отпустили. — Стивенс помолчал. — Но отпечатки остались в картотеке. Северная Ирландия, там даже мелкое задержание фиксируется навсегда. Стандартная процедура. Полный набор, десять пальцев, в том числе безымянный палец правой руки. Четырнадцать минуций совпали с нашим составным образцом. Четырнадцать из двадцати.
Моро выдохнул. Не сказал ни слова, не выругался, просто протяжно выдохнул, как будто затаил дыхание все эти девять лет.
— Имя, — сказал я.
Стивенс посмотрел на блокнот.
— Патрик Адэр Коннор. Рожден двенадцатого марта тысяча девятьсот тридцать четвертого года. Место рождения: Голуэй, Ирландская Республика. Гражданство британское и ирландское.
Я достал блокнот. Записал полученные сведения.
— Военное прошлое? — спросил я.
— Да. — Стивенс перевернул страницу. — Записи Военного министерства. Коннор завербовался в Королевскую парашютную бригаду в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, восемнадцати лет. Базовая подготовка в Олдершоте, потом парашютный курс в Абингдоне. Сначала рядовой. Повышен до капрала в пятьдесят шестом. Служил в шестнадцатой парашютной бригаде.
Королевская парашютная бригада. Я вспомнил разговор со Стивенсом два дня назад, когда он показывал папку Скотленд-Ярда. Это не SAS, а парашютный полк. Родственное подразделение. Та же школа, те же навыки.
— Дальше, — сказал я.
— Направлен в Западную Германию в пятьдесят седьмом, в составе Рейн-армии. Гарнизон Падерборн. Оставался в Германии вплоть до увольнения.
— Германия, — сказал Моро. Голос хрипловатый со сна, но глаза уже горели. — Вот откуда он знает немецкий. «Вердамт». Три года в немецком гарнизоне.
— Минимум три, — уточнил Стивенс. — Падерборн, Вестфалия. Гарнизон «Баркер Бэрракс». Британские солдаты жили среди немцев, покупали в немецких магазинах, пили в немецких барах. Многие бегло разговаривали на немецком. Капрал Коннор, судя по тому, что мы знаем о его лингвистических способностях, не просто бегло говорит, а выучил немецкий в совершенстве.
— Уволен в каком году? — спросил я.
— Шестидесятом. По основанию… — Стивенс прищурился, вчитываясь в записи. — «Увольнение по завершении контрактного срока, без права автоматического перевода в запас первой категории.» Формулировка мягкая, но это означает, что армия не хотела видеть Коннора в своих рядах. Это не позорное увольнение, нет. Но и не почетное.
— Причина?
— В записях не указана. Но Глэдис нашла пометку в жандармской картотеке гарнизона. В пятьдесят девятом году капрал Коннор попал под внутреннее расследование. Подозрение в краже имущества из офицерского клуба. Серебряные столовые приборы, серебряный кубок полка, несколько предметов мелкой антикварной утвари. Расследование не завершилось обвинением, но Коннору настоятельно рекомендовали не продлевать контракт.
— Серебро из офицерского клуба, — тихо повторил Моро. — Через четыре года рубиновое ожерелье из Королевского музея в Антверпене. Через семь картины Гойи из дворца в Мадриде. Через двенадцать «Персидская звезда» из Смитсоновского музея. — Он покачал головой. — У парня стремительный карьерный рост.
Стивенс продолжал:
— После увольнения в шестидесятом ничего нет. Коннор не появлялся в британских налоговых записях, не получал пособия, не обращался за паспортом в британское консульство. Единственное упоминание задержание в Белфасте в пятьдесят восьмом, еще во время службы. Видимо, находился в увольнительной или в отпуске. После шестидесятого года человек исчез. Ни адреса, ни банковского счета, ни водительских прав. Растворился в воздухе.
— Патрик Адэр Коннор, — произнес я вслух. — Тридцать восемь лет. Ирландец. Бывший капрал парашютной бригады. Говорит минимум на семи языках. Физически подготовлен, навыки боевого проникновения. Специализация музеи, частные коллекции, драгоценности и произведения искусства. Девять лет без единого ареста. Владеет бриллиантом стоимостью пятнадцать миллионов долларов.
— И находится неизвестно где, — добавил Моро.
— И находится неизвестно где, — согласился я.
Стивенс аккуратно закрыл блокнот. Положил ручку параллельно краю стола.
— Фотографии, — сказал он. — Армейская карточка Коннора содержит фотографию при зачислении, тысяча девятьсот пятьдесят второй год. Двадцать лет назад. Плюс полицейская фотография из Белфаста, пятьдесят восьмой. Четырнадцать лет назад. — Он посмотрел на меня. — Лондон вышлет копии, телефаксом в британское посольство на Массачусетс-авеню. Качество будет невысокое, зернистая фотобумага, но лицо различимо.
— Хорошо, — сказал я.
— Учтите, — продолжал Стивенс,
