Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

Я усмехнулся.

— Скажешь, его срочно в ЖЭУ вызвали. Сказал, потом придёт.

Шкет расплылся в улыбке. Формулировка ему понравилась.

— Хорошо, так и передам, — сказал он и исчез за дверью.

Клёпа явился первым, словно всё это время крутился неподалёку и только ждал, когда его наконец позовут. Вошёл боком, настороженно, привычно шаря глазами по комнате.

— Валер… я по тому, что ночью было, подумал… ну, в общем, забираю свои слова обратно, — он заговорил первым.

— Достойно, — ответил я и не стал тянуть. — Хочешь повыше полетать?

Клёпа недоверчиво сощурился.

— Да, а чё надо?

Я показал взглядом на завал вокруг: тряпьё, коробки, старый хлам, пустые банки, всё то, что давно превратило помещение в помесь склада и помойки.

— Организуй пацанов. Здесь всё надо убрать за пару дней.

Клёпа перевёл взгляд с меня на угол. Видно было, что ищет, где подвох, зачем это ему и нельзя ли как-нибудь слиться.

— Я скажу, что ты послал, — осторожно начал он.

— Нет, — отрезал я. — Сам.

Он нахмурился.

— А если не пойдут? Ну ты ж понимаешь, одно дело под тебя идти, а другое дело… — он вздохнул. — Под меня.

— Значит, не умеешь собрать людей, — я развёл руками. — Заодно и проверим твои организаторские способности.

Было видно — его зацепило. Вряд ли он вдруг воспылал любовью к уборке, но тут речь шла о месте повыше и о праве чем-то командовать. Для таких, как Клёпа, это всегда работало лучше всего.

Клёпа почесал щёку, ещё секунду подумал и наконец кивнул:

— Ладно… попробую.

— Пробовать не надо, Клеп, надо делать.

— Сделаю.

Мгновение — и Клёпа растворился в проходе, будто его и не было.

Через десять минут пацаны подошли. Игорь встал у стены, скрестив руки на груди. Копыто сел на перевёрнутый ящик. Рашпиль держался ближе к выходу, будто по старой привычке всё ещё оставлял себе полшага до отступления. Очкарик сел на табурет, а Шкет встал у окна, чтобы пасти подход.

Я дождался, пока все усядутся и перестанут переглядываться, потом опёрся ладонью о край стола.

— Собрал я вас не просто так, — начал я. — Будем обсуждать будущую встречу с Саматом. И те инструменты, при помощи которых эта встреча пройдёт плодотворно.

Я обвёл их взглядом.

— Готовы вникать?

— Да, — первым коротко ответил Игорь.

Остальные поддержали кто кивком, кто бурчанием и приготовились слушать.

Я повернулся к двери соседней комнаты и повысил голос:

— Вова Южный, зайди.

Дверь приоткрылась, и в комнату, чуть сутуля плечи, вошёл наш артист. На руках — полустёртые перстни, на кисти имя, рожа собранная, взгляд тяжёлый. Он, уже весь в роли, зашёл с тем видом, будто ему незачем кому-то что-либо доказывать — всё у него и так на мази.

Мне было важно не только показать его, но и увидеть, как на него среагируют пацаны. Потому я молчал лишнюю секунду и дал этой сценке подействовать. Подействовало как надо.

Копыто перестал болтать ногой. Очкарик невольно выпрямился на табурете. Даже Рашпиль, который редко вообще что-то показывал лицом, прищурился внимательнее.

Вениамин остановился у порога, оглядел комнату и хрипло бросил:

— Вечер в хату, молодняк.

Пацаны поверили. А это и было главное.

Я выдержал паузу и только потом сказал:

— Знакомьтесь. Вова Южный. Наш уркаган для встречи с Саматом.

Копыто хмыкнул:

— Солидно.

— Это наш актёр, — пояснил я. — Он будет качать так, чтобы Самат повёлся. Так что прошу любить и жаловать.

Следом я достал из кармана ключи и показал их всем.

— Поедем на тачке. Нам нужен Самат, — сказал я. — А теперь слушайте план.

И пацаны слушали. Я раскладывал по шагам: кто где стоит, кто что говорит, когда влезает Вениамин, в какой момент показывается фото, когда давим, а когда, наоборот, даём Самату самому говорить лишнее.

План был рисковый. Слишком многое держалось на том, что каждый сыграет вовремя.

Несколько секунд после моих слов стояла тишина. Каждый быстро примерял на себя риски — чужую возможную дурь, за которую отвечать придётся своей шкурой. Копыто почесал шею. Очкарик глядел в пол, то и дело поправляя очки. И только Рашпиль не шевельнулся вообще. Стоял у двери, как стоял, смотрел на меня спокойно. А потом спросил:

— А если Самат не поведётся?

— На что именно?

— На всё это, — он качнул подбородком в сторону Вениамина, потом на мой карман, где лежала карточка. — Чё тогда?

Вот за это я его и держал ближе, чем многих. Остальные ещё только входили в игру. Этот уже по привычке искал, где нас могут расколоть на ровном месте.

Шкет дёрнулся у окна.

— Да не, если грамотно…

— Погоди, — оборвал я его. — Рашпиль правильные вещи спрашивает.

Шкет сразу притух. Я перевёл взгляд на Рашпиля. Потом снова посмотрел на пацанов по очереди.

— Кто не готов — лучше сейчас обозначьте. Кто в деле — поднимайте руку.

Рашпиль молча поднял руку первым. Игорь следом поднял свою. Копыто фыркнул, будто всё это ему давно уже было ясно, руку тоже вскинул. Шкет тоже не остался в стороне.

В углу наш артист помедлил секунду, потом тоже поднял руку.

Я довольно кивнул.

— Значит, начинаем.

Я не дал пацанам расслабиться и перешёл к сути.

— Теперь слушайте внимательно. Это уже не детдомовская разборка, где можно в последний момент передумать, психануть или надеяться, что кто-то взрослый потом разрулит. Там взрослые и будут — настоящие братки. Если кто-то из вас сорвётся, ляпнет лишнее или решит, что он умнее общего плана, ляжем все. Сразу.

Я дал пацанам прочувствовать важность момента. Даже Шкет у окна перестал шевелиться, хотя обычно в нём что-то всё время подпрыгивало.

— Тогда запоминайте главное, — сказал я тихо. — Мы идём так, чтобы вернуться с результатом.

Я протянул вперёд руку, ладонь сжал в кулак. Пацаны быстро смекнули, подошли ближе и упёрлись в мой кулак своими кулаками.

— Я хочу пожелать всем нам удачи, пацаны, — сказал я.

После этого разговор сам собой кончился. Дальше слова уже только мешали.

Шмель, на этот раз слышавший разговор, всё-таки подал голос:

— Если тачку покоцаете, я вас по запаху найду. Удачи, пацаны!

Было приятно, не скрою. Я на секунду задержал взгляд на Шмеле, проверил, на месте ли снимок. Карточка лежала у меня во внутреннем кармане, прижатая тканью так, чтобы не согнулась. Один из главных наших козырей был со мной.

Шкет у окна ещё раз выглянул наружу, потом обернулся.

— Во дворе тихо. Зина в корпусе. На крыльце никого.

— Тогда пошли, — сказал я.

Мы двинулись один за другим. Я первым, за мной Игорь