Авторитето бизнесмено - Андрей Горин

После чего велел подоспевшим охранникам грузиться в машину, и волжанка рванула в сторону трассы, от греха подальше.

Для директора базы события между тем развивались весьма странно, как, впрочем, и большинство происходящего в этот день. Сначала его два часа везли в машине с зашторенными окнами, и он не мог понять куда. Затем машина остановилась и его попросили выйти, а когда он замешкался, то просто выпихнули дружелюбным пинком под зад, после чего дверь захлопнулась, и машина укатила.

А гражданин Силантьев остался стоять на заброшенной зимней просёлочной дороге, где вокруг отсутствовали всякие признаки цивилизации.

Григорий Васильевич быстро смекнул, что дожидаться в этом заброшенном месте попутной машины, дело гиблое и единственный выход, это выбираться пешком.

Хорошо, что ему хватило сообразительности двинуться по едва приметной дороге в ту сторону откуда приехала привезшая его милицейская машина. Поэтому уже через два часа он выбрался на более приличную дорогу, где даже просматривались следы асфальта, и уже ещё через какие-то тридцать минут его подобрал проезжавший мимо обшарпанный автомобиль Москвич.

* * *

Можно сказать, что несмотря на возникшие трудности в Желтогорск, эмиссар цеховиков Левон Авакян вернулся со щитом, а не на щите. По крайней мере, так он полагал.

Поскольку вернулся он ближе к ночи, то в загородный дом Шаймиева Левон прикатил на следующее утро.

Шаймиев и Пак уже ждали его, расположившись в кабинете хозяина дома. Оба расположились в креслах вокруг кофейного столика, на котором стояла бутылка коньяка и разнообразные закуски. Бутылка была уже наполовину пуста, что частично объясняло благодушное настроение Идриса и Константина.

Обстановка была благожелательной, но всё же Левон испытывал некоторую неуверенность, он пока так до конца и не решил, стоит ли ему рассказывать про странную историю, произошедшую на металлобазе.

Нет. Поначалу он собирался доложить сразу по приезде, хотя он был во всей этой истории вроде бы как случайный свидетель. Но его смутил утренний звонок директора базы Силантьева, который рассказал ему о странном окончании этой мутной истории и о бесследно растворившихся на просторах нашей Родины ментах.

Тем более что, едва добравшись до города, Григорий Васильевич сразу связался со своим покровителем в ГУВД подполковником Сергеевым, и тот ничего ни про какие проверки и приезжих из Главка не слышал.

Всё это было странно, и Григорий Васильевич колебался, стоит ли ему поднимать шум и немедленно информировать о происшествии остальных деловых партнёров, замешанных в их криминальном бизнесе.

В общем, посоветовавшись, Левон и Силантьев решили повременить поднимать шумиху, а выждать и посмотреть, чем дело закончится.

А пока предстояла самая увлекательная часть сегодняшней встречи единомышленников по расхищению социалистической собственности.

Поэтому Левон, который всегда не был чужд некоторой театральности, торжественно водрузил на кресло свой знаменитый кожаный дипломат и, раскрыв его, жестом фокусника извлёк из него пакет с пачками денег.

После чего по очереди вынул и разложил на столе пять пачек зелёных американских рублей.

Шаймиев, довольно улыбаясь, ухватил своими толстыми волосатыми пальцами одну из пачек, и жестом опытного картёжника листанул с торца, перехваченную аптечной резинкой, толстую пачку купюр.

Внезапно выражение его лица резко изменилось. С него будто огромной мочалкой смыло добродушную улыбку, Идрис побледнел, а его глаза сделались пустыми и тусклыми.

Он застыл, неверящим взглядом уставившись на пачку денег в своей руке.

Глава 8

Противостояние

Константин Пак быстро взглянул на Шаймиева, потянулся вперёд и ухватил со стола другую пачку денег. Распотрошив её, он некоторое время хмуро рассматривал стопку плотной бумаги, в которой стодолларовые купюры, присутствовали в небольшом количестве только сверху и снизу.

— Кукла, — буркнул кореец.

Пак отреагировал на ситуацию менее эмоционально, чем Шаймиев, однако пустой взгляд его мёртвых почти чёрных глаз пугал Авакяна гораздо больше, чем яростный гнев Идриса Шаймиева.

— Если это шутка, Левон, то довольно дурного тона, — холодно процедил Пак. — У тебя есть только несколько минут, чтобы всё объяснить, иначе на твоих похоронах будет играть музыка, но ты её не услышишь.

Левону было страшно, но он попытался взять себя в руки и связно рассказать историю о происшествии на металлобазе. А в том, что эти события неразрывно связаны с фокусом превращения долларов в простые бумажки, он уже начинал догадываться.

— Можно я выпью? — попросили охрипшим голосом Левон, кивнув на стоящий на столике коньяк.

— Выпей, — разрешил Пак. — Но это не избавит тебя от необходимости всё нам объяснить. Да не бойся ты, мы тебя не больно зарежем, — пошутил он.

А может, и не пошутил. Левон знал, что Паку случалось собственноручно убивать людей.

Пока Левон рассказывал, Пак сидел, прикрыв глаза, и, казалось, что он задумался и даже не слушает рассказчика, но Авакян не сомневался, что хитрый кореец всё слышит и анализирует каждое его слово.

— Забавно, — хмыкнул он, когда Левон замолчал.

— Да уж, обхохочешься, — сердито проворчал Шаймиев. — Ты хоть что-нибудь понял из этого бреда, Константин?

— Кто-то слишком много знает о наших делах, — пожал плечами Пак.

— Менты? — предположил Шаймиев.

— Да не похоже, — не согласился Пак. — Слишком это всё для них как-то сложно. Слишком хорошо организовано. С выдумкой. Не их стиль. Скорее всего, менты были ряженые.

— Тогда кто? Контора? — ещё больше напрягся Шаймиев.

— Эти могли, — согласился Пак. — Только зачем? Если бы это было КГБ, нас бы уже, скорее всего, повязали.

— Тогда кто? — растерялся Шаймиев.

— Думаю, что это конкуренты, — предположил Пак. — Которые, вероятно, связаны с ментами или гэбэшниками, но их покровители из органов действуют на свой страх и риск.

— Думаешь, такое возможно? — засомневался Шаймиев.

— Вполне. Времена теперь такие. Рыночная экономика, считай второй НЭП, в стране идёт передел собственности и самые сообразительные партийные деятели и люди в погонах, не хотят остаться в стороне от делёжки пирога. Более того, собираются этот передел собственности возглавить. Хотят конвертировать свои властные полномочия в материальное благополучие. Сам же про это последнее время постоянно твердишь. Типа, настало наше время, теперь развернёмся. Только, похоже, что не мы одни, такие умные.

— Это так, — согласился Шаймиев. — Думаешь, кто-то положил глаз на наш бизнес?

— Думаю, что наш бизнес им на хер не сдался, — возразил Пак. — Полагаю, что здесь идёт более крупная игра. Вероятно, кому-то приглянулся сам