Нежданная кровь - Эльхан Аскеров
* * *
Очередной выход в степь был обоснован появлением неподалёку нескольких татарских родов. Обычно эти кочевники старались держаться подальше от лесных массивов, а тут прижались к ним словно специально. Это было тем более удивительно, что из-за войны, точнее, случившейся между ними и горцами свары, разом появилось много хищников. Волки и шакалы, получившие серьёзные места для подкормки, крепко расплодились.
Не отстали от них и медведи. Любая драка, это трупы, а подобным хищникам абсолютно всё равно, чем питаться, главное, чтобы эта пища была. Ведь после каждого боя победители, собрав трофеи, уходили с поля боя, оставив тела побежденных. Так что отары овец рядом с лесом для хищников что накрытый стол. Тут даже пастухи не помогут. Сожрут вместе с пастухами. Но выяснить, с чего вдруг обитатели степей так резко решили сменить место проживания, было необходимо.
В общем, через день после получения известия Григорий и Беломир, тихо ругаясь, ехали по лесной тропе, негромко переговариваясь и строя догадки, с чего вдруг татары решили уйти не на дальние выпасы, а прийти к лесам. Как выразился сам Серко, такое на его памяти случилось впервые. Двигаясь звериными тропами, напарники добрались до границы лесостепи и, выбрав подходящую поляну с родником, принялись обустраивать бивак. Роли в этой связке давно распределены, так что и обсуждать было нечего.
Быстро обиходив коней, казаки в четыре руки поставили шалаш, и Григорий, бросив в небо задумчивый взгляд, тихо проворчал:
– Неспокойно мне, друже. Вот чует сердце, что-то неладное будет.
– С тобой? – быстро уточнил парень.
– Самому бы знать, – скривился казак. – Знаю только, что непросто будет.
– Так, может, выждем малость, – чуть подумав, осторожно предложил парень.
– А чего ждать-то? – развёл Григорий руками.
– Я прежде сам попробую, – помолчав, высказался Беломир. – Раз уж в тот раз вышло, то и теперь получиться должно. Ты только присмотри, чтобы я снова рожей в костёр не упал, – усмехнулся он, припомнив свой первый опыт.
– Погоди, друже. Перед таким делом как следует поснедать надобно, – оживился казак. – Сам знаю, как оно тяжко бывает, коль голодным в оборот пойдёшь.
– Так то ж не тот оборот, что у тебя, – удивлённо напомнил парень. – Я ж не тело меняю. Я духом над землей парю.
– Такой оборот как бы не тяжелее моего будет, – наставительно отозвался казак, ловко выкапывая ножом ямку в земле и быстро ломая собранный для костра хворост. – Я ведь самого себя не теряю. Попервости только толком не помню, как оно было, а после уж снова собой становлюсь. А ты духом от тела уходишь, и потому оно нормально жить не может. Почитай, умирает почти. Тело без духа жить долго никак не может. Так что ты, друже, осторожен будь.
«Ага. То есть таким образом запросто можно в овощ превратиться», – кивая, подумал Беломир, доставая из мешка продукты.
Подвесив над костерком котелок с привычным уже кулешом, казаки принялись оборудовать место для спокойной медитации. Иным словом, парень предстоящее ему действо назвать не мог. Ловко нарезав травы, казак устелил травой уютное сиденье возле старого пня и, накрыв его кошмой, одобрительно кивнул, оглядев дело своих рук.
– Сейчас поснедаем, а после уж пробовать станешь, – заявил он, указывая на это странное ложе. – Тут и не упадёшь, и в костёр не свалишься.
– Благодарствую, друже, – задумчиво кивнул Беломир, вслушиваясь в звуки вечернего леса.
Поев и попив чаю, они дождались сумерек, и парень, устроившись поудобнее, уставился в огонь бездумным взглядом, отодвинув все мысли в сторону. Но прежде он сжал в пальцах громовую стрелу и, сосредоточившись, мысленно попросил: «Помоги, батюшка. Дозволь ворога рассмотреть».
Наконечник стрелы уже привычно нагрелся и слегка толкнулся в ладонь. Чуть улыбнувшись, Беломир прижал его к груди ладонью и, сделав глубокий вздох, расслабился. Сколько времени прошло с того момента, когда он закрыл глаза, парень и сам не понял, но вдруг осознал, что снова видит себя со стороны. Словно висит над поляной метрах в трёх над землёй. Убедившись, что напарник никуда уходить не собирается, а тело всё так же спокойно сидит, опираясь спиной о пень, Беломир усилием воли поднял себя над кронами деревьев и направился в сторону степи.
Григорий изначально обещал вывести их к стойбищам так, чтобы до края степи было не более половины дневного перехода верхом. По прикидкам парня это составляло примерно пятнадцать – двадцать вёрст. Во всяком случае, кибитки степняков он заметил очень быстро. Опустившись ниже, он облетел стойбище и насторожился, не успев закончить круг. Рядом с одним из шатров стояли красный и белый бунчуки. Копья с крашеными конскими хвостами.
Сделав ещё один круг и убедившись, что никакой суеты не наблюдается, парень решил возвращаться. Снова поднявшись над лесом, он прямым ходом двинулся к знакомой поляне. Но на этот раз решил не влетать в тело с ходу, а соединиться с ним плавно. Может, потому и было ему тогда так плохо, что сделал всё нахрапом, а подобные упражнения спешки не любят. Тут надо быть спокойным и терпеливым.
Подлетев к собственной груди, Беломир, чуть подумав, решил не мудрить, а просто для начала плотно прижаться к ней. В итоге, едва коснувшись кожи тела, дух, ка, или хрен его маму знает, как оно там называется, словно всосало вовнутрь. А спустя пару секунд парень вдруг очнулся, делая глубокий, до боли в рёбрах вздох. Закалявшись, он ощутил, как замёрзли конечности. Крутя головой и пытаясь отдышаться, он кое-как справился с кашлем и, немного придя в себя, хрипло произнёс:
– Одно стойбище видел. Перед большим шатром красный и белый бунчуки стоят. Их со всех сторон видать.
– Красный и белый? – резко вскинувшись, быстро уточнил казак. – Вона как, – качнул он головой. – Плохо. Баешь, отдельно стоят, их отовсюду видать?
– Что плохо? – не понял Беломир.
– Такой знак ставят, коль не хотят, чтобы кто сторонний к роду приходил, – задумчиво пояснил Григорий.
– Погоди, ты вроде другое сказывал, – подумав, припомнил парень.
– Я тебе сказывал, когда вестник один бунчук везёт. А тут сразу два. Так у них бывает, коль в роду или стойбище мор какой случается, или ещё какая беда.
– Мор? – моментально сделал Беломир стойку, припомнив истории о всяких эпидемиях вроде чумы или брюшного тифа.
– Он, проклятый, – растерянно кивнул казак. – Самому глянуть надобно, – вздохнул он, нехотя протягивая руку за своим ранцем, где у него хранился оборотный кинжал.
– Погоди, – удержал его парень. – Завтра пойдёшь. А то сегодня со мной и мальчишка управится. Сил нет, – признался
