Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
Еще получившийся результат войны «примирил» его с фон Плеве, Вячеслав Константинович лично приехал в Богородицк, чтобы — как он сам сказал — извиниться на недоверие:
— Должен сказать, что я по-настоящему сильно ошибся. Я ведь знал, что вы на всякие выдумки куда как горазды, и знал, что вы многое стараетесь в тайне держать. Но я же знал, что вы в Подлипках строите, но никак не ожидал, что довольно незатейливая машина может дать русской армии настолько большие преимущества…
— Временные преимущества, Вячеслав Константинович, временные. Просто германец-то никак не ожидал, что его шрапнельные снаряды окажутся против этим машин совершенно бесполезными — однако у них имеются и снаряды бронебойные, для флота разработанные. И если бы не возникла у немца такая паника в войсках, то они бы могли быстро флотские снаряды в пехоту передать, и вот тогда бы нам пришлось туго.
— Но они просто не успели…
— Они немного не успели, а теперь они этими вопросами займутся очень серьезно и через несколько лет проблемы к нам вернутся. Так что расслабляться нем ни в коем случае нельзя…
— Судя по вашим запросам на усиление охраны ваших заводов, оружием занимающихся, вы уж точно расслабляться, как вы говорите, не собираетесь…
Но обсудить все эти вопросы поподробнее собеседникам не дал Андрей:
— Извините, Вячеслав Константинович, но я просто обязан Александра проинформировать немедленно. Саша, вышел императорский указ от обмене в связи с прекращением войны всех привилегий и льгот нашим заводам. И в указе прямо не говорится, но мне знакомые из канцелярии позвонили и сказали, что так как мы якобы на войне прилично нажились, с нас потребуют выплату в казну просто невероятных сумм. А некоторые заводы вообще собираются у нас забрать и передать…
— В казну?
— В казну бы не жалко, но вроде на них некоторые приближенные императора зарятся. А что нам теперь делать, я просто не знаю!
— Андрей Николаевич, вы рано паниковать собираетесь, я немедленно вернусь в Петербург и постараюсь то, о чем вы говорите, максимально быстро пресечь.
— Не получится, Вячеслав Константинович, — тихо проговорил Александр Алексеевич, — вам даже пытаться такое проделать не стоит. Потому что даже если вы и преуспеете в этом начинании, надолго вам все это задержать не получится.
— И что вы предлагаете сделать? Ведь сейчас ваши заводы как бы не половину военной мощи страны обеспечивают! А если их растащат разные дельцы…
— Вы, Вячеслав Константинович, не поверите… сразу не поверите, но решение таких вопросов уже было найдено очень давно, и даже на практике решение это было применено. Но там эффект масштаба сыграл, так что нам нужно вопрос решать с учетов ранее выявленных проблем.
— И как именно?
— А давайте мы сначала пойдем пообедаем, и за обедом обсуждение и начнем. На сытое брюхо их обсуждать все же надежнее. Просто потому, что обсуждение это сильно затянется, а будучи сытыми мы не будес спешить и все обсудим спокойно. И, я уверен, примем верное решение…
Глава 5
В Зимнем дворце в Петербурге состоялось совещание, посвященное результатам только что закончившейся войны. Как раз в середине июля состоялось, потому что мирный договор с остатками Османской империи десятого июля был подписан. Причем подписан он был уже с новым, чисто военным правительством: османские генералы пришли к выводу, что султанат во главе с абсолютно недееспособным правителем уже устарел как форма правления, и ликвидировали султанат не только фактически, но и юридически. Правда, так называемые «младотурки» страной правили еще хуже — тем более, что в прошедшей войне они явно поставили не на ту сторону и Османскую империю били уже сразу с четырех сторон, так что когда Россия предложила им подписать «мирный договор» (а по факту — просто капитуляцию), выбора у них уже не оставалось.
Собственно, именно по этой причине за столом на совещании появился генерал Николай Юденич, сегодня утром пожалованный — за взятие Константинополя — чином генерала от инфантерии. И за столом расположились еще четыре военных чина: генерал от артиллерии Николай Иванов, адмирал Евгений Алексеев, генерал-лейтенант Николай Рузский и утром же пожалованный полковником Михаил Матиясевич. И, хотя официально совещание касалось исключительно военных вопросов, на нем присутствовали господин Коковцов (как министр финансов) и господин фон Штюрмер (как министр иностранных дел). А фон Плеве, так же на совещание приглашенный, отсутствовал: из МВД сообщили, что «господин министр убыл из столицы для решения вопросов по поддержанию порядка в новых губерниях». Причина выглядела уважительной, но Николаю не понравилось, что в МВД просто не ответили на вопрос, куда именно министр убыл.
Впрочем, императора это волновало в самую последнюю очередь: он уже пребывал в состоянии тщательно скрываемого бешенства с той самой минуты, когда собравшиеся его буквально вынудили подписать указы об учреждении новых губерний. И ведь сам он понимал, что выдвинутый Николаем Иудовичем тезис о том, что «что с бою взято, то свято» поддерживается буквально всем российским обществом от высших дворян до последнего мужика — однако все это настолько не соответствовало подписанным ранее союзническим договорам…
Но тут уже он не смог возразить дяде, который (уже в очередной раз) напомнил племяннику о том, что первыми все обязательства по этим договорам нарушили французы, а затем и британцы, причем нарушили бессовестно и, по выражению Сергея Александровича, «нагло» — так что теперь на их мнение можно и даже нужно наплевать. Но тем не менее…
Тем не менее указы о новых губерниях он подписал, а теперь на совещании обсуждался вопрос уже о перевооружении русской армии — и тут уже Николай решил, что в этом вопросе он точно не пойдет на поводу у военных. Но при этом заранее с ними ругаться он не собирался и все же довольно спокойно выслушивал, что военный чины предлагают: отклонить их предложения никогда поздно не будет, но сначала нужно просто успокоиться — чтобы
