Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
Так что Саша подумал, что можно попробовать и немецких рабочих на некоторые (именно «вспомогательные») работы нанимать, но главное — он внес существенные правки в собственные «планы на будущее». В уме внес, потому что эти планы он никому еще не озвучивал. Точнее, он озвучил часть этих планов, и сказанное им понравилось и Николаю Николаевичу, и — особенно — Николаю Иудовичу, так что война с австрияками пошла по несколько неожиданному (для австрийцев) пути.
Николай Николаевич отдал приказ «австрийцев в пен не брать» — правда, смысл приказа сильно отличался от того, который в свое время отдал товарищ Ватутин. И всех солдат и офицеров австро-венгерской армии, которые сдавались в плен, просто выгоняли обратно в Австро-Венгрию. Причем выгоняли не только солдат, но и гражданское население, которое на отвоеванных территориях находилось, но гражданских депортировали не поголовно, а я некоторыми исключениями. Словаков просто отпускали домой — если те в качестве дома называли ту часть, которая теперь стала называться Словакией, а словаков на этих землях вообще не трогали. Еще не выселяли русинов (и даже помогали им свое гражданское правление какое-то организовывать) — а вот всех прочих под гребенку выметали.
И такая «политика» неожиданно для многих дала очень интересные — и с военной точки зрения полезные — результаты: части австрийской армии с преобладающим числом русинов просто переходили на русскую сторону, причем вместе с оружием, словаки тоже массово сдаваться стали, а прифронтовая территория (со стороны противника) очень быстро становилась безлюдной. Потому что «русские только людей выгоняли, разрешая с собой взять лишь кошек, собак и то, что можно в руках унести» — и народ предпочитал уйти «заранее, но с вещами». А уходя, они еще и сжигали за собой дома и все прочее, так что австрийской армии трудностей сильно прибавилось.
Но еще больше трудностей возникло у австрийского правительства: бегущие от русских (и депортированные) люди сильно накалили «межнациональую рознь» в Двуединой Империи, и Саша (а так же довольно многие в руководстве Российской Империи) считали, что развал Австро-Венгрии уже не за горами. И это, по мнению Валерия Кимовича, было неплохо, но все же развал тут можно было считать лишь «дополнительным бонусом». А основная работа предстояла в Германией — но вот там все было весьма напряженно. Потому что рейхсвер оставался очень профессиональной и прекрасно подготовленной армией, а некоторые «экономические проблемы» Вильгельм решил, причем сугубо «политическим способом»: воспользовавшись тем. что у Британии возникли серьезные проблемы в колониях, он заключил с англичанами сепаратный мир — и теперь поставки всякого очень немцам для войны необходимого пошли из США практически без проблем. А так как русские армии в ожидаемое наступление не пошли, немецкие генералы приличную часть своих войск перебросили на Западный фронт — и в декабре Дюнкерк и Кале уже начали обслуживать германскую морскую торговлю. А французские докеры тоже оказались «дисциплинированными», так что в портах у немцев особых проблем не возникало…
По этому поводу у Саши с Вячеславом Константиновичем произошел серьезный такой спор: агенты фон Плеве «добыли» планы Германии на текущую войну, в которых намечалось после разгрома Франции начать всерьез уже воевать с Россией, и он всерьез опасался, что в одиночку Россия против Германии не выстоит. Но тут уже Сашу поддержал Николай Николаевич, который был предварительно ознакомлен с тем, как компания Андрея Розанова готовится разобраться с этой проблемой — так что спорщики разошлись, каждый при своем единственно верном мнении, однако относительно хорошие их межличностные отношения не испортились. Почти не испортились, хотя «на прощание» Вячеслав Константинович и заметил:
— Я не знаю, по какой причине Николай Николаевич вас тут поддержал, но я остаюсь в убеждении, что даже ваша компания победить всю прусскую промышленность не сможет и России придется себя защищать большой кровью. Так что если вы готовы эту кровь пролить, то на меня в поддержке ваших начинаний можете далее не рассчитывать.
— Вячеслав Константинович, мы уже лет пятнадцать как знакомы, и вы прекрасно знаете: я кровь проливать не боюсь, но кровь эта должна быть все же врагов России, а не русской. И все же я предпочитаю решить все вопросы бескровно — так что если мы сможем показать немцам, что нападая на Россию, они своей кровью умоются… А мы им это точно покажем.
И «показуха» началась третьего марта: русская армия перешла в наступление в Пруссии. Сашины ожидания частично оправдались: появление на поле боя танков (которые оказались в текущей истории «несокрушимыми крепостями», так как даже германские полевые пушки калибра семьдесят пять миллиметров оказались против них бессильны, нагоняли на немецких солдат дикий ужас, а идущая следом за танками русская пехота тоже немцев радовала не особенно сильно. Просто потому, что за прошедшие полгода в «солдатских школах» удалось выучить почти двести тысяч человек, владеющих не только карабинами Мондрагона-Волкова, но и «одноименными пулеметами», а то, что буквально в каждом взводе у русских пулеметов было по четыре штуки, а патроны для них казались неисчерпаемыми, немецких солдат полностью деморализовало. И за два месяца в плен было взято больше двухсот тысяч немцев, а к середине мая во всей Пруссии у немцев остались только два плацдарма — около двухсот тысяч солдат были заперты возле Данцига и чуть больше сотни тысяч оказались в окружении вокруг Кенигсберга.
И именно тогда Николай предложил Вильгельму заключить мир. На очень простых условиях: вся Пруссия остается за Россией, немцы получают возможность вывести свои окруженные войска (хоть морем, хоть по суше), а Россию вообще не волнует, что Германия творит у себя на Западном фронте. Ну а в качестве альтернативы Николай предложил просто уничтожить и Данциг, и Кенигсберг артиллерией и воздушными бомбардировками, заодно превратив в груды щебня и Берлин, и Гамбург, и Лейпциг с Ганновером — и для демонстрации того, что это особых проблем для русской армии не составит, эскадра «Шмелей» уже в количестве почти полусотни самолетов пролетела над перечисленными городами.
И немцы этот мирный договор
