Инженер 4 - Алим Онербекович Тыналин

В дверь мастерской вошел Савельев, отряхнул плащ от дождя.

— Ну, как работа? Вижу, рама уже собрана!

— Собрана, — кивнул Скобов. — Клей сохнет.

Савельев подошел к верстаку, осмотрел раму и похлопал по ней ладонью.

— Крепкая. Такая сто лет простоит. Александр Дмитриевич, пойдемте, пообедаем. Я стол накрыл в трактире.

Я посмотрел на Скобова. Тот отложил коловорот и вытер руки.

— Пойдем. Ребята, заканчивайте сверлить, пойдем обедать.

Мы вышли из мастерской: я, Савельев и Скобов. Дождь ослаб, превратился в мелкую морось. Прошли по двору до гостиницы.

Хозяин проводил нас к столу у печки. Сегодня почти тоже самое: он заказал щей, жареной рыбы с картошкой, пирогов с мясом и чаю. Мы сели и стали ждать.

Савельев потер руки. Принесли еду. Мы ели молча.

Скобов методично пережевывал рыбу, запивал квасом. Савельев рассказывал о гостиничных делах, мол, постояльцы приезжают, номера заняты, доход потихоньку идет.

После обеда мы вернулись в мастерскую. Григорий сверлил последние отверстия в брусках, Матвей зачищал железные пластины напильником и убирал заусенцы.

Я подошел к ним и осмотрел готовые детали. Бруски ровные, отверстия просверлены точно. Пластины гладкие, без острых краев.

— Хорошая работа, — сказал я Григорию. — Теперь нужно эти бруски прикрепить к раме снизу. Болтами насквозь, чтобы держалось крепко.

Скобов подошел, взял один брусок и приложил к нижней стороне рамы.

— Вот здесь будет переднее левое крепление, — показал он Григорию. — Держи брусок, я сделаю разметку.

Григорий держал брусок, прижимая его к раме. Скобов начертил грифелем места под отверстия. Потом просверлил раму насквозь тонким сверлом, где пробные отверстия.

— Правильно, — кивнул я. — Теперь так же сверлите все четыре крепления.

К вечеру все четыре бруска размечены, пробные отверстия просверлены. Клей на раме высох, веревки можно снимать.

Я отправился в свою мастерскую, забрал у Трофима готовые угольники, восемь штук, кованые, с отверстиями под гвозди. Тяжелые и крепкие. Трофим сделал их из толстого железа, как я и просил.

Вернулся в каретную с угольниками в мешке. Скобов взял первый, приложил к углу рамы.

— Подходят. Сейчас прибьем.

Матвей держал угольник, Скобов вбивал гвозди, толстые, четырехгранные, кузнечной работы. Удары молотка гулко отдавались в мастерской. Угольник сел плотно, намертво скрепил соединение.

Так мы прибили все восемь угольников, по два на каждый угол рамы. Конструкция стала жесткой, не шаталась даже при сильном нажиме.

Я покачал раму, держалась крепко, как монолит.

— Отлично. Завтра прикрутите крепления для рессор болтами.

Скобов кивнул и вытер пот.

— Завтра прикрутим. Тогда можно будет за кузов браться.

Я попрощался с ними и вышел из мастерской. Вечер опускался на Тулу, дождь давно прекратился. Улицы блестели от воды, в лужах отражались фонари. Я нанял извозчика и велел везти домой.

По дороге вспомнил Лизу. Несколько дней прошло с той ночи, как я ездил к ней. Нужно снова встретиться с ней.

Извозчик довез до дома. Я расплатился, поднялся по лестнице и вошел в комнату. Зажег свечу и снял сюртук. Так устал, что не мог сидеть и тут же лег спать.

Глава 5

Первые итоги

Две недели пролетели незаметно. Каждый день работа в каретной, поездки на стройку мельницы, проверка текущих заказов в своей мастерской. Дни сливались один в другой: чертежи, расчеты, совещания с мастерами, решение мелких и крупных проблем.

Сегодня утром я проснулся с мыслью, что пора наконец осмотреть готовую пристройку. Морозов прислал через Гришку короткую записку, мол, работа закончена, крыша покрыта, окна вставлены, можно принимать. Но времени съездить все не находилось.

Я умылся, оделся, позавтракал. Вышел из дома, когда солнце уже поднялось над крышами. Летнее утро, жаркое, душное. По улицам шли мастеровые на работу, извозчики покрикивали на лошадей, лавочники открывали ставни окон.

До мастерской дошел пешком, тут недалеко, минут пять неспешным шагом. Свернул за угол, увидел знакомое строение, рядом с пожарной охраной, одноэтажный деревянный дом с широкими воротами во двор.

Отпер ворота, вошел во двор. И остановился, разглядывая пристройку.

Она стояла справа от основного здания мастерской, длинный прямоугольник из свежих сосновых бревен, пахнущих смолой. Крыша односкатная, покрытая досками и берестой, с уклоном от стены. Два окна на южной стене, большие, пропускающие много света. Входная дверь с западного торца массивная, на кованых петлях.

Бревна уложены ровно, венец к венцу, законопачены мхом. Углы врублены крепко, без щелей. Работа добротная, на совесть. Семен не подвел.

Я подошел ближе и толкнул дверь. Та открылась легко, без скрипа. Вошел внутрь.

Просторное помещение, есть где развернуться, как и планировали. Высота потолка получилась два аршина десять вершков, достаточно, чтобы не биться головой о балки. Пол настелен из толстых досок, плотно подогнанных друг к другу. Окна пропускали обильный свет, падающий на верстаки вдоль стен.

У дальней стены стоял сверлильный станок, массивная чугунная конструкция на деревянной раме. Рядом винторезный станок, поменьше размером, но тоже тяжелый, крепкий. Оба станка доставили позавчера, Морозов писал об этом в записке.

Севастопольцы уже работали. Морозов стоял у верстака, обтачивал напильником железную деталь.

Егор у сверлильного станка, вращал рукоять, придерживая заготовку. Сверло входило в металл с визгом, стружка сыпалась на пол. Иван подносил детали из кучи в углу, затем точил что-то на точиле у окна.

Семен услышал мои шаги, поднял голову и отложил напильник. Вытер руки о фартук, подошел.

— Александр Дмитриевич, здравствуйте. Вот, как видите, все готово. Работаем уже третий день.

— Здравствуй, Семен. Вижу, добротно сделали. Крыша держится?

— Держится. Дождь позавчера прошел сильный, проверили, нигде не течет. Окна сидят плотно, ветер не дует. Пол крепкий, не скрипит.

Я прошелся по помещению, осматривая работу. Постучал костяшками по стенам, бревна плотные, без пустот. Посмотрел на потолок, балки ровные, без прогибов. Подошел к окнам, рамы вставлены аккуратно, законопачены, стекла целые.

— Хорошая работа, — сказал я Морозову. — Сколько времени ушло на все?

— Больше всего на стены и крышу. Еще день на пол и окна. Дверь навесили в самом конце. Станки ставили вчера, весь день возились, тяжелые, пришлось всем вместе таскать.

Я подошел к сверлильному станку и осмотрел его. Егор остановил работу, и откинулся назад. Я провел рукой по чугунной станине, холодная, гладкая. Покрутил рукоять, механизм работал плавно, без заеданий. Проверил крепление