Тренировочный День 12 (СИ) - Хонихоев Виталий
— А можно чтобы мне еще роль дали? Вон как у Вальки, она крепостная Варвара теперь, подруга главной героини, а я только «третья попа слева» и все! — Алена наклоняется вперед: — а у меня талант! Я прирожденная драматическая актриса!
— С этими вопросами ты к режиссеру обращайся. — говорит Виктор: — кроме того Валя от роли отказывается пока.
— Валька от роли отказывается⁈ Ну и зря. О! Я пойду к этому Георгию Александровичу и попрошу Валькину роль! Наташка Маркова с его ассистенткой подружилась, так что…
— Ты не драматическая актриса, а «королева драмы», это разные понятия. — говорит Айгуля: — а Валькина роль тебе не светит… разве что ты вырастешь в два раза. Кушай больше, вон хлеб с маслом доедай, а не оставляй на подносе. Кушай больше и гантели поднимай.
— И еще вопрос. А Лилька что, вправду после матча в Москву поедет? На теннисный турнир? А мы как же?
Глава 6
— Видела я как они приехали! — возбужденно машет руками девушка в зеленой футболке с номером «восемнадцать» на спине и надписью «Текстильщик Иваново» на груди: — выходят такие из автобуса как будто все тут ихнее!
— Не ихнее, а их. Ты еще «евошное» скажи, Норка. — поправляет подругу Женя Глебова, застегивая молнию на «мастерке»: — правила русского языка совсем в школе не учила?
— Ай, какая разница! — отмахивается от нее девушка в футболке: — и я Элеонора, а не Норка!
— Куда это они приехали? — спрашивает еще одна девушка.
— В гостиницу что на Ленина, на углу, где кинотеатр. — говорит Эля: — такие все — ого! На кривой козе не подъедешь и… — она замолкает, глядя на девушку, которая только что вышла из душа, с полотенцем через шею. Стройная, высокая, с ладно сложенным телом, с каплями воды на смуглой коже… с коротко выстриженными волосами, шрамом через щеку и с пластырем на переносице.
Она молча прошла к своему шкафчику, также молча открыла его, не обращая ни на кого внимания и начала вытирать волосы полотенцем. Взгляды присутствующих невольно остановились на ее обнаженной спине, вернее — на шрамах, которые украшали эту спину.
— Ээ… — осторожно говорит Эля: — … ну… хорошо потренировались сегодня, да?
Тишина. Девушка даже не обернулась.
Кажется слышно, как тикают часы, висящие на стене в женской раздевалке спорткомплекса «Ивановский Текстильщик».
— Хорошо потренировались. — наконец подает голос Женя Глебова, избавляя Элю от необходимости ждать ответа от только что вошедшей: — так о чем ты говорила, Эля?
— Эля! Точно! Я — Эля а не Норка! — радуется девушка и вскакивает со скамейки: — так я говорю что они такие же как и мы! Просто люди как люди. В гостинице живут, кашу едят с утра.
— Кашу? Какую кашу? — не понимает Женя.
— Манную. С маслом. С комочками. — говорит Эля: — сама видела!
— Ты чего, за ними следишь что ли⁈ Норка!
— Не слежу! Случайно так вышло! А что, им можно в нашем городе кашу есть, а мне нельзя за ними следить⁈
— Именно так! Нельзя за людьми следить! А вдруг они… чем-нибудь непристойным стали бы заниматься⁈ Это же те самые «Птички», у которых «особая программа тренировок», все эти гормональные выбросы и прочее! Увидела бы такое и что?
— А… но нужно знать своего врага в лицо, вот!
— Прямо она лица рассматривать там будет… поди хотела на «особую тренировку» Птичек пробраться. Чтобы знать врага не только в лицо, но и в прочие части тела… — лениво подает голос Рая Шарова, разглядывая свое лицо в карманное зеркальце и поправляя помадой линию губ: — так сказать натурное исследование. Кстати, у Птичек тренер ничего такой… высокий, молодой да симпатичный. Жалко, что одевается во все спортивное… ему бы классика пошла. Пиджак, жилет, шляпа. И красный платок в нагрудном кармане, чтобы как гангстер из Чикаго двадцатых годов…
— Шарова уже глаз на тренера той команды положила. — говорит Света Меркулова: — да только не отдадут тебе его. Там своих хватает.
— Хватит базар разводить уже. Все, пошли уже отсюда. Дуся… до завтра. — говорит Женя Глебова, вскидывая сумку на плечо. Все поспешно собираются и уходят. Девушка с короткой стрижкой и пластырем на переносице — остается одна. Она садится на скамейку, опускает руки на колени и запрокидывает лицо вверх, закрыв глаза. Где-то наверху тикают часы, переводя электрический заряд батарейки «Крона» в механическое движение стрелок — тик-так. Тик-так.
— И чего ты такая злая, Дуся? — раздается голос в раздевалке. Девушка открывает глаза и поворачивает голову набок.
— А. — говорит она: — это ты.
— А кого ты ожидала увидеть, Кривотяпкина? Ты же всех своих товарищей по команде распугала. — говорит помощник тренера и садится на скамейку с ней рядом: — как будто дустом опрыскали. Вокруг тебя, Дуся, выжженное поле просто… а раньше ты душой компании была, помнишь? Светские рауты, интервью, рестораны…
— И к чему все привело? — хмыкает в ответ девушка с короткой стрижкой: — к тому что я в Тмутаракани играю в заштатной команде первой лиги? Даже не высшей.
— Гордыня — грех! — поднимает палец Нина: — это я тебе как коммунист говорю. Радуйся что у тебя есть возможность играть, а не уборщицей в ДЮСШ работать. Вот увидишь, у тебя скоро карьера вверх рванет… ты только не забудь меня с собой взять. Ты у нас ракета, я к тебе прицеплюсь, глазом моргнуть не успеешь как снова в Москве будешь. То, что ты теперь у нас «мрачный граф Монте-Кристо» даже в плюс. Никто в тебе прежнюю Катю Рокотову, звезду модных тусовок и вечеринок не распознает. Особенно если перестанешь с французских пальто шильдики спарывать, а в самом деле на фабрику «Большевичка» перейдешь.
— С ними рванешь… — морщится девушка с пластырем на переносице: — ты же видишь, как они играют. Вместо этой команды по площадке можно было кегли расставить и результат ничем не хуже был бы. А может и получше. Кегли по крайней мере мне играть не мешают, а эти… восемнадцатая вечно под ногами путается, бегает по площадке как курица с отрубленной головой и руками пашет. Третья и седьмая — как замороженные стоят…
— У них вообще-то имена есть… — мягко говорит ее собеседница: — и ты их знаешь. Память у тебя всегда хорошей была.
— Да какой смысл их запоминать? — пожимает плечами девушка с пластырем: — мы же с тобой все понимаем, Нин… — она откидывается назад, уперевшись спиной в металлический шкафчик: — у этих девочек нет будущего.
— Правда? — Нина насмешливо смотрит на нее: — как по мне так у Раи Шаровой будущего больше, чем у нас с тобой. Вот увидишь она себе богатого мужа найдет… с такими талантами-то…
— Нет будущего в большом спорте. Эта команда выше первой лиги не выйдет. Они тут… слишком расслаблены. Кто в лес, кто по дрова… и ты не помогаешь. Вытащить всю команду на уровень высшей лиги — нереальная задача.
— Так. — говорит Нина и наклоняется вперед: — что случилось, Кать? Мы же с тобой говорили на эту тему… наша с тобой задача — сезон отыграть хорошо, показать индивидуальные результаты и ждать рекрутера из вышки. К тебе уже подошли?
— Подошли. — кивает девушка с пластырем: — только не ЦСКА и не Динамо Киев. Эта мелкая прошмондовка из ТТУ. Кира «Белый Ферзь». Предлагала к трамвайщикам перевестись.
— Ты серьезно рассматриваешь это предложение? — поднимает бровь Нина: — это же команда первой лиги. Да, у них репутация чуть выше, чем у нас, но в остальном это все та же первая лига. Масло масляное, шило на мыло…
— Сколько у нас шансов «Птичек» из турнирной таблицы выкинуть? — Катя серьезно смотрит на свою подругу: — у них там Железнова, я видела, как она играет. Уровень сборной в семнадцать лет, девчонка талантлива. Ее подводит темперамент, характер, она не в состоянии долго фокус на игре удерживать, быстро устает и начинает небрежничать. А так — готовый материал для сборной команды СССР, бери и заворачивай.
— Зато у нас есть ты. — указывает Нина.
— Отличие в том, что у них и остальная команда на уровне. Бергштейн эта… в курсе что за ней рекрутер ЦСКА два раза ездил в их Тмутаракань? Остальные, конечно, не на уровне Железновой и Бергштейн, но тянутся к ним. А у нас чего? Шарова, у которой в голове вместо игры и тренировок — поиски жениха и губной помады поярче? Норка твоя, которая только сплетничать и умеет? Светка Меркулова, которая выпрыгнуть толком не может, всегда чуть раньше стартует, в результате на блоке проваливается?
