Тренировочный День 12 (СИ) - Хонихоев Виталий

Тренировочный День 12

Глава 1

Ленинская комната спорткомплекса Ивановского текстильного комбината имени Пятидесятилетия СССР была местом особенным. Сюда приводили делегации из братских республик, здесь проводили политинформации и собрания профкома, здесь висели грамоты и вымпелы, завоёванные трудовым коллективом за годы социалистических соревнований.

И здесь стоял единственный на весь спорткомплекс видеомагнитофон. Гипсовый бюст Владимира Ильича взирал на происходящее с высоты книжного шкафа, набитого собраниями сочинений классиков марксизма-ленинизма, подшивками журнала «Коммунист» и почему-то — справочником по технике безопасности в чесальном цехе. Рядом с бюстом пылился переходящий вымпел «Лучшей бригаде социалистического труда» за 1987 год и фотография Брежнева, задвинутая в угол вместе с такой же фотографией Черненко. На видном месте висела фотография нового генерального секретаря, относительно молодого, но уже лысого как коленка.

Под картиной, изображающей Ильича на броневике, указывающего путь в светлое будущее — притулился телевизор «Рубин-714», а на нём, как корона на голове монарха, возвышался видеомагнитофон «Электроника ВМ-12». Гордость профкома. Предмет зависти соседнего ткацкого комбината. Официально числился за красным уголком для просмотра «учебно-воспитательных материалов». Неофициально по вечерам на нём крутили индийское кино и все, что только можно было достать «из-под полы», особенной популярностью почему-то пользовались фильмы ужасов и «Последние дни Калигулы».

Красные шторы — бархатные, тяжёлые, пахнущие пылью и торжественными собраниями — были пока раздвинуты. Вечернее солнце косыми лучами падало на ряды стульев, составленных полукругом.

Девчонки из команды Ивановского «Текстильщика» собирались не спеша, недоумённо переглядываясь.

— Кто-нибудь знает, чего нас сюда согнали? — Светлана Меркулова плюхнулась на стул, вытянув длинные ноги: — Тренировка же закончилась. У меня свидание через час. С военным! Младший лейтенант, а усы — во!

— Может, политинформация? — предположила Эля Никитина, устраиваясь на подоконнике: — Опять про международное положение будут рассказывать? В Гондурасе неспокойно, в Средиземном море террористы самолет угнали.

— Не самолет, а корабль. — поправляет ее Раиса Шарина, разглядывая свое лицо в карманное зеркальце: — сказано же круизный лайнер.

— Я думала лайнер — это самолет. Думала они не плавают, а летают.

— Лайнер — это корабль. Не, ну иногда и самолеты лайнерами называют, но тут-то — круизный! Значит корабль. А корабли не плавают, а ходят, Норка. — Шарина достает из сумочки помаду и поправляет себе контуры губ уверенными движениями.

— Я Элеонора!

— Не политинформация и не комсомольское собрание. — вступает в разговор Женя Глебова, капитан команды. Она сидела в первом ряду, прямо по центру. Она уже достала из сумки блокнот и ручку, но пока только вертела её в пальцах, хмуро поглядывая на дверь.

— Успокойтесь уже и прижмите свои суетливые задние точки к стульям. Нина Сергеевна велела всех собрать, сказала, что у нее объявление есть. — продолжила она: — когда время придет, все узнаете.

— Объявление? В семь вечера? После тренировки?

— Может по поводу свадьбы Климовых? Мы вроде все скинулись… — гадает Эля: — а где наша Дуська?

— Точно… Кривотяпкиной нету… — все начали озираться.

— Она же вечно как придет, так заханычится в самом дальнем углу и зыркает на всех исподлобья. — говорит Рая Шарина, вытягивая шею и осматриваясь: — вот я и не заметила что ее нет.

— Рая, перестань на новенькую бочку катить уже… — морщится Женя: — чего ты к ней пристала? Играет она хорошо и то слава богу… а ты бы меньше по мужикам бегала, а больше тренировалась, все был бы толк.

— Чтобы Райка по мужикам не бегала… да скорее небо на землю упадет. — насмешливо протягивает Светлана: — и хоть бы толк был. Вон, Танька Климова замуж вышла, а всего три свидания было. Райка же как бегала, так и бегает… все ноги уже пробегала.

— Вот чтобы ты знала, Меркулова, меня уже кучу раз замуж звали! — вспыхивает Рая Шарина, приподнимаясь со своего места: — все меня звали!

— Чего ж ты еще замуж не вышла?

— Я не Климова, у меня стандарты есть! За кого? За слесаря-сантехника? Пфф! — фыркает Шарина.

— Райке артистов подавай. Или секретаря парткома. Или каскадера. — говорит Светлана: — куда нам с немытым рылом…

— Да ну тебя, Меркулова… ты сама, когда замуж выйдешь, так и ехидничай!

— Хватит! — повышает голос Глебова: — ну сколько можно уже⁈ Как не соберемся, так вечно вы про замужество!

— Мы в Иваново живем, Женя! У нас тут демографическая катастрофа! — всплескивает руками Эля: — я недавно статистические отчеты по чесальным цехам читала! Там на пять цехов два мастера — мужчины. И три с половиной тысячи женщин! О чем еще говорить, как не о замужестве? Нам еще повезло, мы с командой на соревнования будем ездить, хорошо, что в этом году в первую лигу выбрались, а в области ловить нечего, всех мужиков переловили… такие вот как наша Райка!

— Чего⁈ Скорее такие как Танька Климова! — Рая защелкивает зеркальце: — еще раз повторяю, что в мужчинах средней степени паршивости не заинтересована! Ивановские все избалованные что твои принцы, не, я уж лучше в другой области поищу… жаль что следующий матч домашний будет…

Дверь открылась. Вошла Нина Сергеевна Петрова, помощник тренера. За ней — кто-то ещё.

— Так, девочки, внимание, — голос Нины Сергеевны был непривычно официальным: — У нас гостья.

Женя Глебова выпрямилась на стуле. Остальные повернули головы к двери. Из-за спины Нины Сергеевны шагнула женщина. Высокая. Худая. Бледная, как все ленинградцы, которые видят солнце три месяца в году. Светлые волосы собраны в тугой хвост, ни одного выбившегося локона. Тонкие губы, острые скулы, очки в тонкой металлической оправе. Одета неброско — серый свитер, тёмные брюки, на первый взгляд ничем особенным она не выделялась.

— Знакомьтесь, — сказала Нина Сергеевна: — Кира Ворошилова. Связующая ТТУ. Ленинград.

По комнате прокатился шёпот.

— ТТУ? — Светлана выпрямилась: — Это которые в прошлом году в полуфинал вышли? Погодите-ка… Ворошилова Кира… ты — Белая Королева!

— Белый Ферзь. — поправляет ее Женя Глебова: — она — Белый Ферзь ленинградского «ТТУ», лучший тактик на площадке первой лиги.

— Я рада что меня тут знают. — сухо роняет девушка и поправляет очки: — а ты — Евгения Глебова, капитан «Текстильщика». Приятно познакомиться.

— И что же тут делает тактик команды «убийцы молодых» в нашей глуши? В Ленинграде белые ночи закончились? — задает вопрос Женя, складывая руки на груди.

— Женя… — морщится Нина Сергеевна: — пожалуйста…

— Я не возражаю. — пожимает плечами Кира Ворошилова: — пусть. Я не прикидываюсь вашим другом, но вынужденно являюсь вашим союзником. Я играю с открытыми картами. Вы мне не нравитесь. Еще одна молодая и амбициозная команда, стремительно набирающая темп. — она кладет на стол видеокассету, которую держала в руке: — думаете, что сможете выйти в плей-офф? Сколько я таких уже видела…

— А может быть выкинуть ее отсюда? — задумчиво произносит Светлана Меркулова: — зачем она нам тут нужна? Только воздух портит…

— Обычно я со Светкой не согласна, но в данном случае сделаю исключение. — поддерживает ее Эля: — зачем нам тут провокаторы из вражеского стана? Панику наводить? С этим мы и сами справимся.

— Девочки. — поднимает руку Нина Сергеевна: — давайте сперва выслушаем гостью до конца.

— Я выслушаю. — кивает Женя Глебова: — выслушаю. Но никаких гарантий что она потом отсюда одним куском выйдет.

— Договорились. — по лицу гостьи скользит едва заметная улыбка: — после того как я закончу — вы можете что угодно делать. Итак… — она касается видеокассеты на столе кончиками пальцев: — как я уже говорила — вы мне не нравитесь. Но не только вы. Еще мне не нравятся ваши соперники, команда из Колокамска, «Стальные Птицы».