Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
Дюны неплохо защищали обороняющихся от настильного огня.
— Мы можем накрыть их залпом, — произнес Хиггинс.
Раш отклонил предложение лейтенанта.
— У нас свой участок, — сказал он. — Когда противник появится там, мы вступим в дело. А сейчас не стоит тратить снаряды. Эта сотня людей ничего не решает.
Митя вспомнил карту. Если основные силы Камеамеа располагались в Эва они не успевали добраться на Вайкики до окончания высадки. Им бы пришлось или огибать Перл-Харбор или пересекать канал, а затем следовать вдоль берега под огнем Степановской крепости.
Но Камеамеа считался неплохим тактиком и вряд ли допустил такую ошибку. Он мог расположить войска, например, в строительном городке железнодорожников. Оттуда он успевал перебросить силы на обе стороны побережья.
— Возможно фрегату не стоило появляться так рано, — подумал вслух Митя. — Мы сами предупредили их.
* * *
Десант приближался. К пушечным выстрелам прибавились мушкетные, в дело вступили пращники, наконец, полетели копья.
Всё это выглядело в глазах гавайских воинов не более чем разминкой. Подобно европейским и азиатским аристократам они больше всего ценили холодное оружие. В их случае клинок заменяла дубинка леимомано, усыпанная акульими зубами точно пила.
— Похоже, они не собираются вставать полумесяцем, — заметил Раш, разглядывая поле боя. — Значит будут сражаться рассыпным порядком.
— У них недостаточно воинов для плотного строя, — предположил Хиггинс.
— Скорее всего.
Как уяснил из разговора гвардейцев Митя, европейское и американское влияние понемногу изменило характер туземных стычек. Они больше не устраивали поединков вождей, не били в барабаны, не совершали устрашающие ритуалы, призванные подавить волю противника. Война лишилась украшений, а огнестрельное оружие добавило крови.
— Движение в городе, — предупредил Полпуда, который не обращая внимания на битву осматривал окрестности.
Командиры навели трубы на Гонолулу. И правда, среди домов время от времени мелькали тени. Точно стая крыс воины Камеамеа пробирались среди домов, двигаясь к месту схватки.
— Поднимите сигнал! Противник в городе.
Хиггинс быстро пролистал книгу сигналов и отобрал из тюка два нужных флага. Вскоре они поднялись на мачте. А через минуту сигнал отрепетовали на фрегате.
Митя продолжал наблюдать. Городская застройка заканчивалась и противнику требовалось пройти около полутора-двух километров по открытой местности, прежде чем ударить по левому флангу десанта. Передовые бойцы, однако, в бой не спешили, а задержались у крайних зданий — довольно крупных сараев. И только накопив силы, все вместе рванули вперед.
В глазах зарябило от пестрых плащей. Некоторые сбрасывали их, другие использовали, чтобы размыть силуэт и сбить прицел стрелков. От ядер и снарядов такая уловка не помогала, однако, Степановская крепость стреляла на самом пределе дальности атакующие быстро проскочили опасную зону.
С фрегата стреляли редко. Противник умело прятался за дюнами, а когда десант достиг берега, армии смешались и залпы могли накрыть своих. Волна за волной гвардейцы, ополченцы, местные добровольцы прибывали на пляж. Сперва десант сильно уступал в численности обороняющимся, затем силы начали расти с обеих сторон, фронт столкновения ширился, пока наконец, весь Вайкики не покрылся сражающимися людьми.
Построение так никто и не создал. Ни в виде стены, ни в виде полумесяца. Битва распалась на множество отдельных очагов и поединков. По словам одного из местных бойцов такая тактика называлась у гавайцев макавалу. В ней наверняка имелся свой рисунок, своя поэзия, но Митя знал слишком мало о гавайской искусстве войны, чтобы понимать детали.
Среди дюн мелькали красные шлемы и красно-желтые плащи вождей, бурые накидки и голые спины воинов. Поднимались облачка от мушкетных выстрелов. Черный порох давал гораздо более густой белый дым, чем тот, что производили в Виктории. Только по размеру и цвету клубов можно было определить, где свои, где чужие.
Этим и воспользовался Раш.
— Так, лейтенант, бейте вон по тем дюнам, — показал он и обозначил ориентиры вслух: — Шагов пятьдесят к востоку от трех камней и болотца.
— Да, сэр.
Вскоре мортиры открыли огонь. Хиггинс смотрел в трубу и вносил поправки. Единственная проблема заключалась в опасности зацепить своих, поэтому полковник и лейтенант выбирали отдаленные цели.
— Всегда бы так воевать, — произнес Барахсанов, принюхиваясь к пороховой гари выстрелов.
Он с удовольствием наблюдал, как гвардейцы отправляли в полет снаряд за снарядом, оставаясь в полной безопасности от ответного огня. Воины Камеамеа в дюнах Вайкики скорее всего даже не подозревали, что их обстреливают с горы за спиной.
— Снаряды закончились, сэр, — доложил Хиггинсу сержант.
Тот посмотрел на полковника.
— Что ж, — произнес Раш, пригладив ладонью ершик на голове. — Наши очевидно близки к победе. Если поспешим, то успеем к раздаче наград. Морячки, вы как, с нами?
Предложение полковника бойцы восприняли с воодушевлением. Незевайцы присоединились к гвардейцам. Быстро разобрав мушкеты и копья, все вместе начали длительный спуск по долине Палоло.
* * *
Каха хан не оставил прямых наследников и после победы пришло время поставить нового короля. Или королеву. Многое если не всё решало наличие у претендента силы, в том числе маны. Сила сейчас была на стороне Капельки. И в виде вооруженных отрядов, и в виде богатства, и в виде развитой промышленности с огромным числом рабочих.
Что касается маны, то она у гавайцев считалась тем сильнее, чем больше великих предков, мог предъявить кандидат. И тут Каполи тоже оказалась на недосягаемой высоте. Её дед по материнской линии был королем Оаху, а отец императором Мадагаскара. Беньовского здесь еще помнили, хотя далекий остров, ставший его могилой, многие воспринимали как сказочный. Это лишь придавало образу принцессы больше загадочности. А где загадочность, там ещё больше маны. Вдобавок способность оградить своих подданных от лихорадки являлась весомым свидетельством того, что боги на её стороне.
Кто стал бы спорить с богами?
На Оаху, в отличие от других гавайских островов, алии (удельные князья) обычно принимали участие в выборах короля. Вождей убедили довольно быстро. На самом деле их осталось в живых не так много. Некоторые погибли, другие удрали с Камеамеа, один попал в плен и теперь присутствовал на торжествах, связанный по рукам и ногам. Кажется, его собирались принести в жертву.
Шаманы держались независимо и в принцпе могли бы оспорить духовный вес женщины. Но не решились. Наверное потому, что у смельчака было мало шансов увидеть следующий рассвет в случае противодействия.
* * *
Коронацию проводили на скорую руку, так как война еще
