Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин
На обычном с виду камне, как на ледышке, неожиданно поскользнулся, нога почему-то съехала. Упасть не упал, но равновесие с трудом удержал, пришлось извернуться и руками взмахнуть. Хорошо ещё, что пистолет не выпустил, а то улетел бы куда-нибудь, ищи его потом. Но свободной рукой пришлось в землю упереться.
А там, прямо перед глазами, фрагмент плоти… Обрывок кишок. В серой грязи под цвет местного камня, внешне неотличимый от мелких камушков. Так бы и не заметил, если бы он не попал мне под подошву и капли сукровицы из него не выступили.
Отшатнулся, выпрямился, сглотнул скопившуюся во рту тягучую горькую слюну. Желудок никуда не прыгнул, и не такое видеть доводилось, но зрелище всё равно нехорошее. Отвернулся, глянул по сторонам, уже понимая, на что нужно обращать внимание. И ещё раз сглотнул слюну – много тут подобных фрагментов, много. И пистолет можно убрать, уже некому тут контроль проводить.
Так и пошёл дальше, тщательно выбирая место, на которое можно поставить ногу. Нет у меня желания по человеческому мясу ходить. Пусть даже это мясо наших врагов…
Обогнул неглубокие воронки – в каменистом твёрдом грунте ямки совсем невпечатляющие. Зато наверняка осколков от камней было море, вон как взрывной волной это место вылизало, хоть взлетай с него.
– Камеру забыли, Константин Романович. – Не стал пугать увлечённого записями Изотова, окликнул его на подходе.
Прошёл мимо изорванной в клочья палатки. Или не палатки, а подложки. Саму палатку взрывная волна не пощадила. А все вещи, что лежали под этой войлочной подложкой, уцелели, она камнями по периметру была привалена. Войлок… Защита от змей или скорпионов, наверное…
– Давайте её сюда, – протянул тот, не глядя на меня, свою грязную руку. Не хочет или не может оторваться от найденных бумаг.
– Нашли что-то ценное? – передал ему фотоаппарат. – Не зря рисковали?
Глянул мельком на залитый кровью иссечённый осколками френч. Да это же тело без конечностей… А хорошо я попал!
– Нашёл, нашёл, – отмахнулся полковник и даже глаз не поднял. – Не зря, совсем не зря! Займитесь пока чем-нибудь, Николай Дмитриевич, не отвлекайте от дела. Погуляйте минут двадцать, я как раз закончу здесь работать.
Это он так вежливо меня послал? Лишь бы не отвлекал? Отлично!
Обернулся, периферийное зрение сработало, что-то заметило, какая-то неучтённая помеха за рекой появилась. А это запоздавший отряд объявился. Как раз к мосту подъезжают, неторопливой такой трусцой. Не спешат, черти мохнатые.
Ну, моё дело сторона, я для них по службе никто. Зато у нас тут целый полковник присутствует, пусть он и разбирается с ними. А я похожу, посмотрю, послушаю…
За мост не ходил, на сгоревший кишлак я и сверху достаточно насмотрелся. А вот Изотов с сопровождением туда чуть позже наведался. И запропал надолго. Что уж там делал, не знаю, расспрашивать и проявлять любопытство по его возвращении оттуда не стал. Не моё это дело. Моё вон, на террасе стоит, крылья по сторонам раскинуло и отдыхает. Но догадаться догадался. Один только вид распухшей от бумаг командирской сумки всё объяснил. Он там показания с местных жителей снимал, так полагаю.
Казаки побродили по берегу, повздыхали, покосились в мою сторону с осуждением во взглядах. Не утерпел, спросил, почему. Больно уж любопытно стало, почему такое осуждение?
– Нехорошо, ваша светлость, казаков без добычи оставлять. Столько времени угробили на осмотр, и всё зря, ничего стоящего не нашли, – отозвал меня в сторону урядник, чтобы пояснениями своими не умалять княжеское достоинство. – Неужели нельзя было как-нибудь поаккуратнее сработать? Местные говорят, это у них не первый сожжённый кишлак был на нашей стороне, поживились они тут хорошо. Добра награбленного полные хурджуны были. И где оно всё?
– Какие ещё хурджуны? – удивился и переспросил. Мысль какая-то важная промелькнула, но успел ухватить её за кончик и держу вот теперь, чтобы не улетела. А вопросом время выигрываю, чтобы разобраться с ней и додумать.
– Сумки такие перемётные, – начинает говорить казак и поглядывает при этом на меня этак немного снисходительно. – Через плечо их носят или, если большие, на лошадях или верблюдах перевозят.
– Что-то я здесь, – демонстративно оглядываюсь по сторонам, – никаких останков лошадей не наблюдаю. Говорите, вы всё здесь осмотрели? И ничего не нашли?
Подхорунжий зависает, смотрит на меня какое-то время, потом приходит в себя, крякает и неожиданно сильно смущается. И, чтобы скрыть своё смущение, оборачивается и кричит во всю свою лужёную глотку, перекрывая голосом грохот речной воды:
– Пахомыч, лошадей ищите! Быстро!
И следом уже мне, с восхищением и явно возросшим уважением в голосе говорит:
– Ну, ваша светлость! Если найдём, то долю вашу лично отбирать буду.
– Давай для начала найдём, – говорю с самым серьёзным видом. – Нехорошо делить шкуру неубитого медведя. Удачу спугнём.
– Разрешите выполнять? – подобрался казак и неожиданно приложил руку к папахе, козырнул.
– Выполняйте. —Копировать его жест не стал, у меня на голове шлема нет. А к пустой голове, как говорят, руку не прикладывают. Ну, в смысле не к пустой, а к непокрытой. В общем, вы поняли, да?
– Ваша светлость, а позвольте вопросец задать? – обернулся и притормозил урядник. – У вас случайно казаков в роду не было?
– Были, – не отказываюсь. – Давно, правда.
– От это дело, – расплывается в улыбке лицо урядника. – Мы же, я же… Сразу понял, что вы нашего роду-племени, казацкого!
Лошадей не нашли. А вот место, где их прятали, всё-таки обнаружили. Далеко, правда, даже я это место сверху не видел, не долетали мы туда. Получается, кто-то из разбойников присматривал за четвероногим транспортом, услышал взрывы и от греха подальше увёл невеликий табунчик.
Упускать добычу казаки не захотели, тут же отрядили в погоню пятерых товарищей. Всех остальных припахал себе в помощь. Неужели мы с полковником будем камни из-под колёс убирать, когда вокруг столько рабочей силы? Ну и самолёт развернуть и перекатить помогут заодно. И придержат, пока мотор обороты наберёт.
Дожидаться результатов погони не стали. Мне тут вообще нечего было делать, полковнику тем более. У него трофейные ценные бумаги, о содержании которых нужно было срочно доложить кому-то. Кому именно, я не стал уточнять. В конце концов, это государственное дело, жандармские секреты и прочее. Ещё и в это влезать? Увольте.
