Дома смерти. Книга I - Алексей Ракитин
Увидев, что тонкий стейковый нож пришёл в негодность, убийца отбросил его и взялся за более широкий и толстый разделочный нож. Ему предстояло убить Гленну «Сью» Шарп, однако, с этим возникла проблема — женщина, видевшая, как на её глазах убили сына и его друга, оказала отчаянное сопротивление. Хотя её руки были связаны с ногами, это не лишало их некоторой подвижности, что давало возможность Гленне использовать их для самозащиты. В процессе борьбы она получила хаотичные ножевые порезы кистей обеих рук (на левой кисти длина порезов достигала 2,5 см, а на правой — 6,2 см), а также осаднения кожи предплечий. Убийца, столкнувшись с отчаянным сопротивлением жертвы, видимо, испытал прилив гнева. Чтобы справиться с женщиной, убийца стащил её с дивана на пол — это позволяло ему навалиться на жертву сверху и подмять собственным весом, однако, он столкнулся с неожиданным неудобством. На полу уже было много крови, обильно вытекавшей из ран Джона Шарпа и Дэйна Уингейта (не забываем, что последний хотя и не получил ножевых ранений, тем не менее, имел повреждения головы, являвшиеся источником сильного кровотечения, чего только стоит «звёздчатый» разрыв кожи, почти оторвавший левое ухо — одна эта травма могла дать крови столько, что ею можно было бы залить весь пол в гостиной). Преступнику, если только он хотел приблизиться к Гленне Шарп, неизбежно пришлось бы стать на колени и тем самым запачкать кровью штаны. Причём запачкать не кровавыми брызгами (в принципе, малозаметными), а большими пятнами, скрыть которые было бы невозможно.
Убийца нашёл выход из положения почти не задумываясь, хотя его действия загадали загадку, над которой исследователи трагедии ломали головы многие годы, не находя объяснения. Преступник снял с дивана подушку, положил её на пол, прямо на кровавое пятно, создав тем самым опорную площадку для ноги, но… поскольку под угол подушки попадала голова Дэйна Уингейта, лишая тем самым её устойчивости, преступник без долгих раздумый вытащил голову уже умершего юноши из-под подушки и положил её сверху. Теперь убийца мог смело опираться на подушки хоть ступнёй, хоть коленом, не боясь испачкать штаны. Опираясь одной или обеими ногами на подушку, убийца жёстко зафиксировал руки лежавшей перед ним Гленны Шарп, лишив женщину последней возможности обороняться и нанёс серию ударов разделочным ножом с широким лезвием от паховой области до шеи. Возможно, не довольствуясь результатом, он решил воспользоваться молотком и довершил убийство несколькими мощными ударами по лицу жертвы.
Теперь оставалась последняя цель — Тина Шарп. Но вот её преступники решили не убивать в доме. Вряд ли за этим крылся некий глубинный смысл, скорее всего, один из убийц (а может, и оба) любил нимфеток. Девочку было решено похитить с целью изнасилования и последующего убийства. Кроме того, похищение одной из жертв до известной степени могло дезориентировать следствие и направить его по ложному следу, заставив думать, будто Тина изначально и являлась главной целью нападения. Чтобы ещё более запутать картину случившегося, кто-то из преступников догадался вытащить из шкафа в женской спальне розовые брюки и бросил их в гостиной рядом с трупами. Никакого рационального зерна это действие не содержало — это был всего лишь отвлекающий манёвр, но свою роль он сыграл великолепно. Тина Шарп на долгое время попала в число предполагаемых виновниц трагедии, и даже Джон Дуглас в своём психологическом «профиле» указал на Тину как на инициатора драмы.
В рамках рассматриваемой версии до известной степени необъяснёнными остаются перемещения некоторых вещей, вынесенных преступниками из дома Шарпов. Речь идёт о пресловутом «замке в коробке», склеенном Тиной для школьного представления, самодельном коробе с инструментами, сколоченном Джоном Шарпом и, наконец, о коробке со следами крови и окровавленными салфетками, ветошью и перочиным ножом, выброшенной в мусорный бак у магазина. Если о коробе с инструментами ещё можно сделать определённые предположения (преступники прикасались к нему, поскольку орудия убийства происходили из дома Шарпов и, вполне возможно, что молоток и клейкая лента хранились именно в этом коробе), то вот относительно второй картонной коробки — с окровавленной ветошью, туалетной бумагой и перочиным ножом — сказать что-то определённое весьма трудно. Непонятно, почему преступники, считая её опасной уликой, вынесли её из дома и бросили, отойдя от места преступления буквально на 50 метров. Для убийц, продемонстрировавших незаурядные криминальные навыки и высокую степень самоконтроля, такое поведение выглядит довольно странным. Им ничто не мешало положить эту коробку в автомашину и выбросить её вне пределов «Кедди резёт» в любое время. Ещё более непонятной выглядит история с похищением «замка в коробке» — в рамках рассматриваемой версии он был преступникам вообще не нужен.
Забирать любимую игрушку Тины (т. е. «замок в коробке») имело смысл только в том случае, если девочку планировалось обмануть, усыпить её бдительность и дать понять, что никто убивать её не собирается. Напомним, что похищение «замка в коробке» явилось одним из основных доводов в пользу вовлечённости Тины в преступление в качестве соучастницы и помощницы убийц. Если же преступники намеревались попросту похитить девочку, изнасиловать её в безопасной обстановке, а затем убить, то городить весь этот огород с похищением коробки было совершенно незачем. В рамках рассматриваемой нами версии объяснение исчезновению этой игрушки даётся несколько надуманное — считается, что «люди шерифа» решили взять коробку с целью направить следствие по ложному следу (т. е. чтобы заставить всех поверить в соучастие Тины). Объяснение, прямо скажем, выглядит притянутым за уши, поскольку заранее знать, к какому выводу придёт следственная группа, никто не мог. А вот навязывание какой-то одной точки зрения могло как раз вызвать подозрения честных (не вовлечённых в коррупционную схему) следователей.
Как бы там ни было, в США описанная здесь версия событий пользуется известной популярностью и сильного отпора не встречает. Она действительно неплохо объясняет длинную цепочку событий, считающихся случайными, но при этом весьма подозрительных (начиная от покупки женой шерифа новой автомашины в январе 1981 г. — это расценивается как однозначное свидетельство вовлечённости Дуга Томаса в неблаговидные делишки с наркотиками на территории округа).
Однако есть у этой версии одно слабое место, которое, как кажется, сводит на «нет» все её достоинства. «Слабина» её заключается в бессмысленности той самой «акции устрашения» в
