Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Именно поэтому следственная бригада, работавшая с материалами 1977 года, рекомендовала провести молекулярно-генетическую экспертизу улик сразу же, как только появится такая возможность, а сама сосредоточилась на проверке подозреваемых. Существовала надежда на то, что за прошедшие со времени двойного убийства годы виновный допустил некие ошибки, которые могли бы способствовать его разоблачению. Например, он мог признаться кому-то в совершении убийства или показать [умышленно или по неосторожности] какие-то улики, связанные с этой трагедией. Некоторые из подозреваемых успели за эти годы жениться и развестись, и их жёны могли рассказать детективам — по крайней мере потенциально — нечто важное с точки зрения дальнейшего ведения расследования. Ценные свидетели могли оказаться среди коллег по работе подозреваемых или их соседей.
Более года детективы методично осуществляли сбор сведений, стараясь это делать по возможности тихо, без привлечения внимания средств массовой информации, но так, чтобы сами подозреваемые знали, что их продолжают проверять. Это должно было создать у них эффект «поджарки на медленном огне» — непрерывно нарастающее психологическое напряжение, обусловленное сознанием того, что избежать наказания за содеянное в прошлом не удастся.
После того, как в 1998 году австралийские законодатели приняли нормативную базу о процедуре назначения и порядке проведения молекулярно-генетических экспертиз биоматериалов лиц, подозреваемых в совершении преступлений, вопрос идентификации убийцы по его «ДНК-профилю» переместился в практическую область. Криминалисты располагали генетическим материалом убийцы, выделенным из нескольких, никак не связанных между собой предметов — вагинальных мазков, полотенца, кашне, коврового покрытия из-под трупа. Генетического материала было много, и он находился в хорошей сохранности.
Детективы опасались того, что подозреваемые станут отказываться от предоставления биологических образцов — и это могло бы заметно затормозить ход расследования. Получение судебного приказа на принудительный забор необходимых материалов мог растянуться на много месяцев, но… до этого дело не дошло. Все подозреваемые из «короткого списка», за исключением «Рональда Рейгана», согласились предоставить волосы, слюну и кровь для проведения молекулярно-генетической экспертизы. А вот упомянутый «Рейган» согласия дать не мог, поскольку отыскать его не удалось.
Полиция установила, что этот человек ещё в 1983 году выехал из Австралии в Великобританию. Далее след его терялся. Между тем, отыскать его было необходимо, возможно, его отъезд был обусловлен как раз виновностью этого человека в каких-то преступлениях. Полиция Мельбурна обратилась за помощью к коллегам из британской метрополии, одновременно с этим был направлен и запрос на розыск «Рейгана» по линии Интерпола, ведь этот человек мог покинуть Британские острова много лет назад.
В результате проведения полноценной международной поисковой операции удалось установить, что подозреваемый не покидал Великобританию, но место его проживания неизвестно. Чтобы отыскать его и выяснить, готов ли «Рейган» предоставить биоматериалы для проведения молекулярно-генетической экспертизы, в Великобританию были командированы детективы Родни Коллинз (Rodney Collins) и Стив Трагард (Steve Tragardh). При поддержке Скотланд-Ярда удалось выяснить, что «Рональд Рейган» во время работы на территории Великобритании получил инвалидность и ему назначена пенсия, которую тот регулярно получает, лично являясь в почтовое отделение в Маргейте, небольшом городке в Кенте.
Наилучшим вариантом с точки зрения экономии затрат времени и сил являлся перехват «Рейгана» в момент получения конверта с чеком. Полицейская тактика полностью себя оправдала — в известное время «Ронни» явился на почту, и мрачные мужчины в траурных чёрных костюмах предложили ему проследовать для беседы в полицейский микроавтобус. В своей докладной записке по результатам командировки в Великобританию инспектор Трагард сообщил, что «Рональд Рейган», услыхав о причине задержания по поводу подозрения в совершении убийства на территории Австралии, побледнел и отшатнулся. Мужчина выглядел в те секунды по-настоящему испуганным… Однако когда ему сообщили, что речь идёт о проверки причастности к двойному убийству на Изи-стрит, тот моментально успокоился и как будто бы испытал огромное облегчение. «Рейган» без колебаний согласился сдать необходимые биоматериалы, забор которых был произведён тут же в микроавтобусе под контролем австралийских детективов. По мнению Стива Трагарда, поведение «Рональда Рейгана» указывало на то, что этот человек имел, по-видимому, веские причины покинуть Австралию, но причины эти никак не связаны с двойным убийством на Изи-стрит.
И действительно, молекулярно-генетические экспертизы, проведённые в 1998 году, убедительно показали, что никто из 8-и мужчин, входивших в «короткий список» подозреваемых, не имеет отношения к убийству «обеих Сью» из «дома смерти» на Изи-стрит. Этот результат оказался по-настоящему шокирующим — все причастные к расследованию должностные лица не сомневались в полноте списка и считали, что в нём, несомненно, есть фамилия убийцы. Они были уверены сами — и убеждали в этом других! — а потому полученный результат вызвал искреннюю оторопь.
Как его можно было истолковать?
Во-первых, буквально, что называется, «в лоб» — мужчина, оставивший свою сперму в полостях жертв, на ковролине в спальне Армстронг, на полотенце и кашне, в список подозреваемых не попал.
Молекулярно-генетическое исследование, проведённое во второй половине 1998 года в рамках возобновлённого расследования двойного убийства на Изи-стрит, охватило всех подозреваемых из «короткого списка» и неоспоримо доказало, что сперма, найденная на месте преступления, не происходит от этих людей.
Во-вторых, полученный результат заставлял усомниться в оправданности выбора основной стратегии правоохранительных органов при расследовании трагедии на Изи-стрит, а именно — уверенность в том, что преступник имел некую связь с одной из жертв или же с обеими. Только журналист Грант, боксёр Коллинс и барыга Пауэрс не были знакомы с «двумя Сью», но подозрения в отношении этих мужчин основывались на их причастности к «делу Гарсиасилей». Если бы Джули Энн Гарсиасилей не пропала без вести летом 1975 года, то упомянутая троица вряд ли оказалась бы в «коротком списке» подозреваемых. Можно сказать, что полиция включила их в этот список «авансом», в надежде на скорое появление веских улик.
Но остальные 5 мужчин из «короткого списка» подозреваемых были хорошо знакомы с убитыми. Получалось, что правоохранительные органы всё это время смотрели в одну только сторону, а между тем смотреть следовало — во все. Предположение, согласно которому убийца «двух Сью» мог вообще не иметь с ними контактов и являлся вуайеристом, внезапно решившимся на нападение, вообще всерьёз никогда не рассматривалось. Однако после проведения молекулярно-генетических экспертиз именно эта версия [как и иные, сходные с ней] заслуживала особого внимания.
Но что же можно было сделать практически? На самом деле не очень многое. Время было безвозвратно упущено. И как теперь надо было искать убийцу, незнакомого с жертвами и решившегося
