Дома смерти. Книга I - Алексей Ракитин
Ярким примером подобного «оттирания» в сторону явилась акция, получившая условное название «Секретный свидетель». Это был комплекс мер, разработанный ФБР США для случаев подозрения местных органов полиции в недобросовестной работе. Другими словами, когда есть основания считать, что полиция коррумпирована либо крайне непрофессионально решает свои задачи, ФБР запускает программу «Секретный свидетель». В почтовом отделении абонируется особый почтовый ящик, в который можно отправить письмо с критикой полиции, в том числе и анонимное. Выделяется особый телефонный номер, на который можно сделать звонок с той же самой целью. С корреспонденцией и телефонными обращениями работают только сотрудники ФБР. Все лица, обратившиеся с критическими заявлениями, получают условные клички и персональные пароли для связи — их имена не записываются в целях обеспечения безопасности информаторов. Кроме того, со всеми информаторами решается вопрос о бесконтактной связи посредством размещения условных сообщений в газетах. Так ФБР страхуется на случай возможных утечек информации со стороны собственных сотрудников. О выделении телефонного номера и почтового ящика общественность широко оповещается через средства массовой информации.
В начале июня представители ФБР, курировавшие расследование группового убийства в доме № 28, пришли к выводу, что программу «Секретный свидетель» необходимо запускать в округе Пламас. Если в случившейся трагедии действительно замешаны операции с наркотиками, то к расследованию следовало подходить с крайней осторожностью и, кроме того, нельзя было исключать новых убийств. 10 июня 1981 г. было официально объявлено, что любой, желающий сделать заявление, относящееся к убийству в ночь с 11 на 12 апреля в «Кедди резёт», и желающий при этом сохранить полную анонимность, может позвонить по телефону 283-37-00, никак не связанному с местными правоохранительными органами. Гарантировалось, что все обращения будут приниматься и обрабатываться лицами, никогда ни в каком виде не привлекавшимися к работе в системе охраны правопорядка в Калифорнии. Также был сообщён номер ящика в почтовом отделении Квинси, абонированного для получения корреспонденции той же тематики.
Сразу надо оговориться, что о результатах работы ФБР по программе «Секретный свидетель» в настоящем деле ничего не известно. Все материалы, полученные от анонимных источников, хранятся ныне в архиве Бюро, и остаётся только гадать, что именно наговорили и написали жители Пламаса.
По мере того, как всё глубже Федеральное Бюро Расследований погружалось в работу следственной группы, усиливалось то, что мы с полным правом можем назвать «конфликтом интересов». Шериф Дуглас Томас вдруг ощутил, что такой жирный кусок, как «самое сенсационное расследование жизни», ушлые ребята из ФБР пронесут мимо его рта. Шериф только-только вошёл в роль публичного человека — вторую половину апреля и весь май он постоянно и с явным удовольствием раздавал интервью, в которых с умным видом порол чушь перед журналистами (нисколько этим не смущаясь!) — достаточно вспомнить его рассуждения о совпадении группы крови всех погибших — изрекал многомудрые мысли о перспективах расследования и вообще наслаждался ролью самого информированного человека… — и тут — бац! — в дело влезает ФБР и всю славу забирает себе! Не совсем понятно, о какой славе грезил шериф, но некое предвкушение сенсационного успеха его явно подогревало.
Напряжение в отношениях шерифа с представителями ФБР ещё более возросло, по-видимому, после того, как агенты Бюро взялись за Джеймса Ли Джонса. Напомним, что последний являлся тем самым свидетелем, который в апреле 1981 г. проживал в доме № 11 и в районе 18:00–18:30 11 апреля видел в «Кедди резёт» подозрительную старую машину и её водителя.
Протокол допроса Джеймса Ли Джонса с использованием полиграфа.
По словам Ли Джонса, вскоре (примерно в 18:45–19:00) эту машину перегнали на новое место, западнее его дома. Когда поздним вечером 11 апреля (после 23 часов, если точнее) свидетель вышел в бар за пивом, он машины уже не увидел. Кстати, Ли Джонс купил тогда в баре всего две бутылки пива по 0,33 литра, что было сочтено некоторыми детективами крайне подозрительным — некоторые склонялись к мысли, что «поход за пивом» лишь маскировал какие-то иные действия свидетеля на улице. Но учитывая, что пиво на вынос стоило в баре довольно дорого, а магазин, где обычно закупали спиртное местные жители, был уже закрыт, в поведении Джеймса Ли Джонса вряд ли стоит выискивать следы неких таинственных мотивов. Изучив разнообразные свидетельские показания, которых к началу лета 1981 г. накопилось уже более 1 тыс. листов, сотрудники ФБР пришли к выводу, что Джеймс Ли Джонс является одним из ключевых свидетелей и очень важно добиться от него максимально точного и полного рассказа о событиях вечера 11 апреля. 8 июня его пригласили сначала для продолжительного и очень детального допроса, завершившегося проверкой на полиграфе. Оператор «детектора лжи» пришёл к выводу, что Ли Джонс не лжёт. После этого Джеймсу предложили допрос под гипнозом. Была надежда, что после погружения в транс свидетель сможет припомнить важные детали облика автомашины и внешности её водителя. Ли Джонс согласился и на это. Как и Джастин Исон, он был погружён приглашённым ФБР гипнологом в транс и ответил на заданные ему вопросы. По утверждению Ли Джонса, тёмным старым пикапом модели 1957—58 гг. грузоподъёмностью в 1/2 тонны управлял мужчина лет 27–28 со светлыми грязными волосами без бороды и усов, его рост составлял 180 см или несколько выше. В принципе, сообщённые свидетелем приметы не соответствовали описаниям убийц, полученным от Джастина Исона. Это только запутало следствие — стало совсем непонятно, имеет ли таинственная старая машина и её водитель какое-либо отношение к событиям трагической ночи.
В тот же день — 8 июня 1981 г. — по настоянию сотрудников ФБР новому допросу и проверке на полиграфе подвергся Пол Артур Джавад. Вся вина этого вполне рядового жителя Кедди заключалась в том, что последний владел темным «пикапом», на котором приезжал в «Кедди резёт» в ночь с 11 на 12 апреля. Он буквально на 10 минут заскочил в бар перед его закрытием — и это подтверждали остававшиеся там свидетели. Появился Джавад в баре после часа ночи, купил пива и уехал — вот и вся его история. Самого Пола следователи ни в чём противозаконном не подозревали, но существовала вероятность того, что его машину могли принять за «таинственный тёмный автомобиль», фигурировавший в показаниях некоторых свидетелей. Джавад утверждал, что его машину трудно было перепутать с предполагаемой машиной преступников, поскольку вечером 11 апреля он разъезжал с прицепом. Свидетеля в очередной раз с большой тщательностью допросили, после чего предложили пройти проверку на «детекторе лжи». Джавад согласился и успешно её прошёл. Более вопросов к нему со стороны следствия не возникало, и его информация никем не подвергалась сомнению.
Остаётся добавить, что по настоянию сотрудников ФБР допросу под гипнозом подвергся ещё один человек, считавшийся очень важным свидетелем. Речь идёт о Томасе Керноу, заявившем ещё в апреле, сразу после обнародования портретов предполагаемых убийц, будто он встречал этих людей примерно за неделю до трагических событий в «Кедди резёт». Существовала
