Дома смерти. Книга II - Алексей Ракитин
То обстоятельство, что о драке Клиффа с неизвестным мужчиной 18 декабря независимо друг от друга сообщили 2 разных человека — Люси МакЛеод и Тельма Тиллис — причём сделали они это практически в одинаковых выражениях, убедительно доказывало, что «Тилли» Уолкер за несколько часов до своей смерти действительно была обеспокоена этой историей. Люди шерифа приложили немалые усилия для того, чтобы установить, кем являлся таинственный противник Клиффа по поединку, но ничего выяснить так и не смогли. Рассказы о произошедшей драке [или якобы произошедшей] вели к единому первоисточнику — к Кристине Уолкер.
На ум приходят 3 возможные объяснения этой таинственности.
1) Клифф Уолкер не был заинтересован в распространении информации о конфликте потому, что был виноват в случившемся, либо потому, что этот инцидент каким-то образом его компрометировал.
2) Таинственный противник Клиффа руководствовался теми же самыми соображениями, то есть он понимал, что лучше держать язык за зубами, дабы избежать компрометации. А после того, как информация об убийстве семьи Уолкер распространилась по округе, элементарный здравый смысл подсказал этому человеку, что разглашение информации о драке сразу же бросит на него тень подозрения в чудовищном преступлении. Тут уж и последний тупица догадался бы, что ни при каких обстоятельствах факт драки с Клиффом Уолкером признавать нельзя.
3) На самом деле никакой драки и не было — этот рассказ был выдуман Клиффом для того, чтобы… вот тут следовало хорошенько подумать над мотивом, обусловившим целесообразность подобной выдумки. То, что на теле Клиффорда судебно-медицинская экспертиза не обнаружила телесных повреждений, которые можно было бы объяснить недавним рукоприкладством, являлось серьёзным доводом в пользу данного предположения.
В тот же самый день 21 декабря мать Кристины, проживавшая в Аркадии, получила письмо, отправленное дочерью 18 декабря [за сутки до убийства]. Это небольшое послание — всего 688 знаков с учётом приветствия и подписи — казалось, содержало набор банальностей. Но в нём была фраза, побудившая женщину тут же позвонить в службу шерифа округа Сарасота, занимавшуюся расследованием убийства на «ранчо Палмер». Менее чем за сутки до своей смерти дочь написала матери:» (…) мне многое нужно сказать тебе при встрече» (» (…) I have a lot to tell you when I see you.») Женщина не знала, о чём хотела поговорить с нею дочь, но материнское сердце подсказывало, что тема, которую Кристина не захотела доверить бумаге, каким-то образом связана с трагическими событиями.
Все члены семьи Уолкер похоронены на одном участке на кладбище «Оакридж» в городке Аркадия, малой родине Клиффорда и «Тилли». На этих фотографиях можно видеть памятники на их могилах.
На следующий день — 22 декабря — в Аркадии, родном городе Кристины и Клиффорда, прошли прощание и похороны семьи Уолкер. Тягостные церемонии собрали огромную по местным меркам толпу — более 500 человек. Разумеется, присутствовали и сотрудники службы шерифа, от глаз которых не укрылось необычное поведение Элберта Уолкера (Elbert Walker), двоюродного брата Клиффа.
Элберт во время церемонии прощания дважды падал в обморок, его приходилось на руках выносить на свежий воздух. Такое поведение показалось окружающим неестественным, кстати, даже ближайшие родственники Элберта осудили его и прямо сказали, что тот «переигрывает». Джон Хойл, один из сотрудников службы шерифа, опознал в Элберте Уолкере молодого мужчину, которого он видел во второй половине дня 20 декабря на автозаправочной станции в Оспри. Там произошёл любопытный инцидент, свидетелем которого невольно стал Хойл. Элберт подъехал на заправочную станцию, но покупать ничего не стал, а осведомился у кассира, как проехать на «ранчо Палмер». К этому времени о произошедшей там трагедии всем уже стало известно, поэтому интерес к данной локации выглядел вполне понятным. Кассир невозмутимо объяснил, Элберт задал ему несколько уточняющих вопросов, после чего уехал. Джон Хойл, стоявший неподалёку, слышал этот разговор от начала до конца. Когда Джон приблизился к кассиру, тот не сдержал улыбки и, кивнув в сторону уехавшей автомашины Элберта, проговорил: «Парень ломает комедию! Он думает, я его не помню…» Помощник шерифа попросил объяснить, что кассир имеет в виду, и услышал неожиданный ответ: «Этот парень постоянно проживал на „ранчо Палмер“ полтора года назад, а теперь он делает вид, будто не знает, как туда проехать!» И вот теперь Элберт Уолкер дважды падает в обморок во время прощания с усопшими и делает это до того ненатурально, что даже родные брат и тётя говорят ему: «Хватит прикидываться!»
Хойл немедленно доложил обо всём, что узнал, шерифу Бойеру, лично занимавшемуся расследованием массовой бойни на «ранчо Палмер». В течение последующих дней и недель шериф и его детективы собирали информацию об Элберте Уолкере, и то, что им удалось узнать, превратило этого человека в одного из самых перспективных подозреваемых.
Элберт, призванный на действительную военную службу в возрасте 19 лет, попал в категорию тех военнослужащих, кто оказался вынужден служить 24 месяца. До 1950 года воинская служба по призыву длилась 21 месяц, но после начала войны на Корейском перешейке её срок увеличили на 3 месяца. Те, кто служил после 1950 года, чрезвычайно гордились тем, что они-то познали все тяготы и лишения воинской службы, а вот их предшественникам для этого не хватило вот этих самых 3-х месяцев. Это могло бы показаться смешным для человека со стороны, но для американцев в реалиях середины 1950-х годов продолжительность воинской службы 21 или 24 месяца имела важное значение. И более длительный срок пребывания в Вооружённых силах являлся объектом гордости.
Элберт Уолкер, честно отдав «дядюшке Сэму» 2 года своей жизни, возвратился во Флориду в начале июня 1958 года, но… не остановился в родительском доме, что представлялось бы уместным в той обстановке, а принялся объезжать многочисленных родственников. Заехал
