Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
В первые дни мая 1908 года «законники» решали 2 основные задачи. Во-первых, службе коронера надлежало провести судебно-медицинские экспертизы найденных на пожаре тел и организовать заседание коронерского жюри, призванное определиться с тем, действительно ли на ферме Ганес имело место преступление, или пожар явился следствием случайного стечения обстоятельств. А во-вторых, необходимо было отыскать Дженни Олсен и обеспечить её прибытие в округ. Дженни являлась важнейшим свидетелем по делу, и её допрос коронерским жюри был необходим для правильного понимания всех аспектов жизни Белль Ганес. Кроме того, девочка являлась очевидной наследницей имущества погибшей мачехи, так что её появление в Индиане имело и другую весьма важную причину, не связанную напрямую с проводимым расследованием.
С обезглавленным женским телом всё оказалось также далеко не просто. Никаких ранений, переломов и повреждений внутренних органов, хотя бы косвенно указывающих на оказание сопротивления, погибшая не имела. В лёгких не оказалось сажи и копоти, что свидетельствовало о том, что женщина не вдыхала продукты горения и, соответственно, её смерть наступила до того, как в помещении появился открытый огонь. В принципе, это представлялось хорошо понятным — женщину сначала убили, а затем развели огонь, дабы тот уничтожил улики. Однако была ли голова отрублена у уже мёртвой женщины или же причиной смерти явилась именно декапитация, эксперты сказать затруднились. Но оба врача — Уилльям Уилкокс и Джордж Осборн — сходились в том, что отсутствие головы в доме свидетельствовало о попытке преступника сделать жертву неузнаваемой. Однако наличие на пальцах обезглавленной женщины колец, принадлежащих Белль Бринхилд, как будто бы сводило на нет эту затею.
Помимо отсутствующей головы, имелось кое-что ещё, настораживавшее коронера и его врачей.
Спала ли жертва или же была приведена в беспомощное состояние с помощью некоего яда, сказать было невозможно. Очень желательным представлялось исследование на морфий, являвшийся в то время легкодоступным снотворным. Но, кроме того, следовало провести проверку возможности использования наиболее распространённых ядов, прежде всего стрихнина и мышьяка. Индиана, однако, в начале XX столетия являлась штатом довольно провинциальным, и поиск специалиста или специалистов, способных надлежащим образом провести соответствующую судебно-химическую экспертизу, представлял из себя задачу весьма нетривиальную. Работу компетентного эксперта требовалось соответствующим образом оплатить. Экспертиза на яды могла стоить 1 тыс.$ и выше — таких свободных фондов служба коронера не имела, а потому оплату подобного счёта необходимо было согласовать с руководством штата.
Белль Ганес с Дженни Олсен и старшей из дочерей Люси (снимок относится 1902 году).
Проблемы, связанные с проведением судебно-химических экспертиз на содержание в телах детей и в женском трупе морфина и минеральных ядов, можно назвать техническими — они лежали на поверхности, и тайны из них никто не делал. Однако помимо них имелась ещё одна серьёзная закавыка, о которой до поры до времени ни шериф, ни коронер вслух предпочитали не говорить. Дело заключалось в том, что хотя найденный на пожаре женский труп своими пропорциями и сложением вроде бы соответствовал антропометрическим параметрам Белль Ганес, тем не менее выглядел он так, словно принадлежал женщине, имевшей вес на 12–15 кг меньше веса хозяйки фермы. Последняя имела небольшой рост — порядка 162 см и весила порядка 90 кг [~200 фунтов]. Это была женщина 49 лет, родившая 3-х детей и активно занимавшаяся физическим трудом — плотного сложения, широкой кости, её с полным правом можно назвать массивной.
А то тело, что оказалось найдено на пепелище дома, как будто бы принадлежало женщине-алкоголичке. Врачи оценили прижизненный вес обезглавленной женщины «до 60 кг» [~130 фунтов — это 59 кг.]. Разница с весом Ганес более 50 % — это подозрительно много!
Однако эта умозрительная оценка разбивалась о два веских возражения, которые ни коронер, ни его врачи парировать не могли. Во-первых, никто не знал точного веса Белль Ганес, поэтому все рассуждения о том, сколько она могла бы весить, носили сугубо умозрительный характер. А во-вторых, никто не мог сказать, насколько велика могла бы быть потеря веса при воздействии на человеческое тело открытого огня. Мы все хорошо знаем, как плавится сало на горячей сковородке, так вот с жировой прослойкой человеческого тела при воздействии огня происходит нечто подобное. На тело Белль Ганес воздействовал открытый огонь, на трупе сгорела одежда, а под ним прогорел пол — из-за чего тело провалилось в подвал! — поэтому высокая температура несомненно воздействовала на жировые ткани тела. Но могло ли такое воздействие привести к столь значительному уменьшению веса, никто из специалистов сказать не мог.
Наконец, имелось ещё одно соображение, требовавшее проверки. Коронер установил, что Белль Ганес пользовалась зубным протезом из золота 750 пробы. Его необходимо было найти. Отсутствие протеза — вещи индивидуальной и притом весьма нужной! — могло бы свидетельствовать в пользу того, что найденный на пепелище женский труп не принадлежит хозяйке фермы. А вот обнаружение протеза послужило бы аргументом в пользу противного.
Одной из первоочередных задач, вставших перед коронером Мэком, являлся розыск Дженни Олсен, старшей из дочерей Белль. 14-летняя девочка, удочерённая в возрасте 5 лет, должна была находиться в хорошем пансионе в Калифорнии. Быстро выяснилось, что никто из соседей Ганес не знает точного места пребывания Дженни. Коронер разослал по телеграфу запросы во все приюты, пансионаты и школы для девочек в Калифорнии, информацию о которых сумел отыскать, но полученные ответы оказались однотипно отрицательными — там Дженни Олсен никогда не видели.
В начале мая к шерифу Смутцеру неожиданно обратился Элcи Хелгелейн, старший брат Эндрю Хелгелейна, того самого жениха, чьё появление на ферме в Ла-Порте в начале года так расстроило Рэя Лэмпхиара.
Эндрю (слева) и Элси Хелгелейн. Последний часто представлялся английским именем Джон, поэтому можно встретить упоминания о нём как о Джоне.
Обратившийся приехал в Индиану 4 мая из Южной Дакоты, проделав в поисках брата путь в 1 тысячу км. Встретившись с шерифом, Элси рассказал, что Эндрю Хелгелейн осенью 1907 г. прочитал в газете объявление следующего содержания: «Миловидная вдова, владелица большой фермы в одном из лучших районов округа Ла-Порт, Индиана, желает познакомиться с обеспеченным джентльменом с целью создания семьи. Переписка не предполагается, если отправитель не пожелает явиться лично». Эндрю Хелгелейн написал письмо подательнице сего объявления и получил ответ. Элси показал шерифу и газету с объявлением, и полученное братом письмо Белль Ганес. Смутцер обратил внимание на слова из письма, которые в контексте
