Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Ранение Бартлетт в правую часть живота, в результате которого печень получила два укола на глубину 2,5 см, по мнению МакНамары, также преследовало цель причинения страданий, а отнюдь не скорейшего умерщвления. Ранения эти были нанесены в то время, когда женщина лежала на спине, и убийца вполне мог вонзить нож на всю длину лезвия, но он не стал этого делать, очевидно, не желая её преждевременной смерти. Налицо были явные элементы «игры» убийцы, который развлекался, заставляя умирающих женщин страдать.
Наличие сперматозоидов в вагинальных мазках обеих жертв указывало на вполне определённую активность преступника. Но помимо упомянутых мазков, следы спермы оказались на 3-х простынях из кровати Сьюзан Армстронг, на ковре в её комнате, а также на кашне и полотенце для лица, найденных вне дома. То есть спермы, как видно, оказалось довольно много. При этом нельзя было исключать того, что криминалисты что-то пропустили, и в таком случае спермы могло быть ещё больше. Появиться она могла только в результате нескольких половых актов — это казалось очевидным просто из соображений здравого смысла.
И этот вывод невольно подталкивал следствие к 2-м сильно различающимся предположениям: либо убийца провёл в доме довольно много времени и осуществил несколько половых актов [в том числе с трупами жертв], либо нападавших было несколько.
То, что судмедэксперт МакНамара отнёс время совершения двойного убийства к ночи с 10 на 11 января, побудило Олдфилда поручить детективам обстоятельнее побеседовать с Джанет Пауэлл и Илоной Стивенс. Может быть, соседки запомнили что-либо подозрительное, связанное с событиями той ночи? Во время первоначального опроса полицейских интересовали события 11 и 12 числа, никому не приходило в голову задать вопросы о том, что происходило ранее.
Когда же у Илоны и Джанет спросили о том, что они помнят о второй половине дня 10 января и последующей ночи, то начались удивительные открытия. Неожиданно выяснилось, что женщины не спали полночи, точнее, до 3 часов пополуночи, поскольку принимали гостя. Гость являлся хорошим другом Илоны Стивенс, он также работал журналистом в газете. Илона сначала выпивала с ним в клубе «Celtic», но приблизительно в 20:15 10 января они вернулись на такси домой. Там к ним присоединилась Джанет Пауэлл. Компания продолжала пить и играла в бильярд. Камерное развлечение продолжалось до 2-х часов пополуночи, затем Джанет ушла спать в свою комнату, а Илона ещё некоторое время поболтала со своим дружком, после чего постелила ему на диване. А утром они проснулись в 07:30 и уже через полчала разъехались по своим делам.
Записка, написанная Илоной Стивенс вечером 11 января, в которой та уведомляла соседок о том, что щенок Мишка найден и находится у них. Записка была прикреплена кнопкой к входной двери дома № 147 по Изи-стрит.
Всё выглядело в высшей степени невинно. Вроде бы…
Детективы поинтересовались тем, как звали друга Илоны, с которым она так непринуждённо скоротала вечерок и часть ночи. Услыхав ответ, полицейские едва не попадали со своих стульев. Собутыльником Илоны оказался Джон Грант (John Grant), криминальный репортёр газеты «Truth».
Детективы хорошо знали этого человека, и вовсе не потому, что он писал о преступниках и преступлениях! Дело заключалось в том, что некоторое время тому назад Джон Грант был главным подозреваемым в деле о похищении 19-летней девушки.
Ещё раз для тех, кто читает невнимательно: в то самое время, когда в доме № 147 по Изи-стрит были изнасилованы и убиты две молодые женщины, в доме по соседству, на удалении буквально 10 метров от места чудовищной расправы, пил виски и играл в бильярд мужчина, которого полутора годами ранее полиция Мельбурна подозревала в похищении и убийстве 19-летней туристки из США.
В свете этого неожиданного для всех открытия новыми красками заиграло поведение как самой Илоны Стивенс, так и её подруги Джанет Пауэлл. И записка на двери дома № 147, сообщавшая о поимке Мишки, и необычные обстоятельства обнаружения тел убитых, и даже то, что Илона ходила по дому, ставшему местом преступления — всё это начинало выглядеть совсем не так, как выглядело ранее.
Джон Грант являлся парнем харизматичным, если, конечно, под этим термином понимать способность поддерживать беседу даже в состоянии крайнего опьянения, был не лишён обаяния и неплохо строчил заметки размером до 5-ти тысяч знаков. Даже можно было сказать, что он имел бойкое перо, хотя автор не совсем понимает, что именно принято маскировать столь своеобразным эвфемизмом. Специализировался сей труженик пера и стакана на криминальных репортажах. Хорошо подвешенный язык и готовность угощать выпивкой собеседников обеспечили Джона довольно обширной клиентской сетью как среди полицейских, так и, выражаясь мягко, представителей маргинальных субкультур. К 27 годам своей яркой жизни этот человек уже прочно «сидел на стакане» и не прочь был при всяком удобном случае «присесть на аптеку».
В общем, журналист пил, курил, строчил репортажи, получал гонорар, пил, курил, строчил заметки, получал гонорар, пил… ну, вы поняли. Беспорядочные половые связи дополняли картину красивой жизни, если подобную жизнь можно так назвать, но секс в жизни Гранта присутствовал опционально. То есть не всегда, не там и не с тем, когда, где и с кем возникала соответствующая потребность. Строго говоря, журналист являлся нищебродом, хотя и с претензией на принадлежность к богеме. Но подобная принадлежность производит впечатление на весьма ограниченный круг женщин. Или круг ограниченных женщин… автор не уверен в том, как следует правильно написать.
Хотя журналист никогда не признавал наличие у него проблем в общении с женщинами, таковые всё же существовали, и данное обстоятельство едва Джона не погубило. В конце мая 1975 года — то есть примерно за 1,5 года до двойного убийства в доме № 147 по Изи-стрит — журналист познакомился с 19-летней гражданской США Джули Энн Гарсиасилей (Julie Ann Garciacelay). Последняя приехала в Австралию в ноябре 1974 года в гости к своей старшей сестре Гейл, и Зелёный континент» так ей понравился, что она решила остаться здесь на некоторое время.
Джули Энн Гарсиасилей, по воспоминаниям знавших её людей, была очень мила, обаятельна и умна. Но она сделала всего одну ошибку — фатальную. Она общалась с такими ребятами, с которыми приличной девушке общаться не следует ни при каких обстоятельствах.
Джули быстро выправила вид на жительство — это было совсем несложно, поскольку Австралия, имевшая дефицит женщин детородного возраста, в последней трети XX столетия всячески приветствовала переезд на свою территорию молодых женщин. Девушка нашла работу в библиотеке издательства «Southdown Press», специализировавшегося на выпуске комиксов. У неё появился ухажёр, который с упоением занимался прожектёрством и
