Добыча. Границы зеленого капитализма - Thea Riofrancos
Визит на место, который послужил основой для аудита SQM, длился всего четыре дня. 71 Аудиторы поговорили только с восемью членами близлежащих коренных общин, представляющими всего четыре из восемнадцати общин, граничащих с солончаком, что, очевидно, является ограниченной выборкой. Более того, представители одной из этих четырех общин, Peine, прямо отказались участвовать в опросе. 72 Примечательно, что ERM не проводила интервью с экологическими активистами, представителями гражданского общества или организаторами независимых профсоюзов. 73 Сам отчет, несмотря на его объем, в значительной степени опирается на данные, предоставленные самой SQM. В разделе, посвященном управлению водными ресурсами, одном из самых спорных вопросов в пустыне Атакама, более одного раза благосклонно упоминаются системы самоконтроля компании, но, что неудивительно, не упоминаются прошлые разоблачения о том, что компания вмешивалась в системы мониторинга пресной воды или чрезмерно добывала рассол. 74
Протокол оценки IRMA является самым строгим на рынке. Как подчеркнул Буланже, ни одна компания никогда не получала максимальной оценки IRMA 100, и лишь несколько горнодобывающих предприятий в мире прошли полную независимую проверку и публичную отчетность. 75 Следует ли рассматривать готовность IRMA присвоить SQM самый высокий рейтинг в своей истории как осуждение состояния добывающих секторов во всем мире или самой индустрии экологической сертификации — вопрос открытый. В любом случае, ограничения этой инициативы свидетельствуют о недостатке обязательного, демократически подотчетного управления добычей ресурсов. Сама Буланже сказала мне, что «улучшение законодательства во всех странах» было бы предпочтительнее добровольных инициатив. 76 Но в то же время, как она подчеркнула, «в мире нет страны, где законодательство было бы достаточно эффективным, чтобы предотвратить значительный ущерб в местах ведения добычи полезных ископаемых». В этом несовершенном мире, как утверждают защитники IRMA, она служит «шаблоном для внедрения передовых практик в эти правовые рамки». 77
Теоретически, такие передовые практики должны включать постоянный мониторинг добывающих отраслей на предмет их социального и экологического вреда или нарушений национального законодательства или договорных требований. Но в основе этой теории изменений лежит досадный парадокс. В равной степени вероятно, что существование IRMA и уважение, которое эта инициатива заслужила в корпоративных, политических и даже некоторых правозащитных кругах, отложат ощущение срочности, связанное с обеспечением соблюдения законов и нормативных актов. Как инструмент «социальной инженерии», эта форма добровольного корпоративного регулирования, основанного на репутации, может также ослабить более радикальные формы социальной мобилизации, которые в первую очередь подталкивают правительства к проведению более решительных реформ. 78
Таким образом, ключевым вопросом для оценки «зеленого капитализма» является то, являются ли растущие добровольные многосторонние организации по управлению вторым лучшим временным заменителем, который подталкивает государства к принятию более строгих правил, или же эти инициативы заменяют государство, поскольку правительства фактически делегируют свои полномочия сертификационным организациям, корпоративным ассоциациям и отраслевым консультантам. 79 Фактически, у государств есть много причин предпочесть второй подход к реформированию своих горных кодексов, поскольку этот процесс сопряжен со значительными бюрократическими и политическими издержками.
В моих неофициальных беседах с чиновниками администрации Байдена, а также с членами Конгресса США было очевидно, что они рассматривают IRMA как потенциальный способ обойти сложную ситуацию в Конгрессе и давление со стороны промышленности, которые препятствуют реформированию Закона о горной промышленности 1872 года. Некоторые из них высказали возможность рекомендовать или требовать проведение оценок IRMA для шахт, которые получают какую-либо форму государственного финансирования. Между тем в Европе чиновники работали с другой организацией, CERA ( , Сертификация сырьевых материалов), которая предлагает «универсальную» инициативу по сертификации на основе блокчейна для всех секторов горнодобывающей промышленности и на «каждом этапе цепочки создания стоимости». 80
Управление горнодобывающей промышленностью находится на критическом этапе. Сертификация частного сектора может стать образцом для государственного регулирования. С другой стороны, именно потому, что она позволяет найти оптимальный баланс между решением социальных проблем, избеганием «кнута» в виде обязательных законов и обходом законодательного процесса, сертификация может стать долгосрочным решением проблемы пробелов в управлении добывающей промышленностью. Этот риск становится более серьезным, чем когда-либо. В конце 2024 года крупнейшие мировые ассоциации горнодобывающей промышленности (включая Международный совет по горной промышленности и металлам) объединили усилия, чтобы продвигать «консолидацию» четырех основных схем сертификации. В ответ на это НПО Public Citizen собрала глобальную коалицию из более чем двадцати общественных, экологических, трудовых, правозащитных и коренных групп, выступающих против усилий промышленности. 81 В публичном заявлении они предупредили, что простое объединение и без того слабых и добровольных стандартов равносильно «зеленому» пиару и лишь «ускорит гонку на дно». 82
В то время как промышленность и политики-центристы видят преимущества в приватизированном управлении, движения на местах настаивают на более трансформационных и демократически подотчетных изменениях. Они варьируются от моратория или запрета на определенные виды горнодобывающей деятельности до предложений о государственной или общинной собственности, признания прав коренных народов и природы, целостных нормативных рамок, учитывающих экологическую и культурную ценность ландшафтов наряду с содержащимися в них минеральными богатствами, до полного отказа от добывающих моделей развития. И эти видения переплетаются с социальной мобилизацией, которая расцвела на добывающих фронтах глобального капитализма.
Именно к этому динамичному миру коренного и экологического активизма мы теперь обращаемся.
Часть IV
.
За пределами зеленого капитализма
Протестный лагерь Peehee Mu’huh, месторождение Thacker Pass, Невада
Глава 8
.
Сопротивление «зеленому экстрактивизму»
В разгар жаркого дня исторической тепловой волны, охватившей Западную Европу в 2022 году, я встречаюсь с Аидой Фернандес в удивительно оживленном маленьком кафе. Кафе расположено на улице, которую с некоторым поэтическим преувеличением можно назвать главной улицей Ковас-ду-Барозу, если сравнивать ее с еще более узкими мощеными улочками, извивающимися во всех направлениях. Внутри соседи Фернандес спасаются от жары, потягивая холодные бутылки Sagres или борясь с потливостью и упадком сил с помощью крепкого кофе. Разговоры оживленные и бурные, их перебивает эпизодический стук кофемашины. Нельсон, муж Фернандес, сидит с группой людей за соседним столом. Другая группа стоит у бара. Когда разговоры становятся слишком громкими, чтобы мы могли слышать друг друга, мы переходим на улицу. Там жарче, но тише. Пока мы разговариваем, одна из нескольких собак Фернандес подходит к нам, чтобы поздороваться.
Фернандес носит широкополую соломенную шляпу. Ее руки загорели от работы на ферме и послеобеденных прогулок с семьей у реки. Ее привязанность к этой части Португалии имеет материальную основу: она родилась и выросла в Коваше, но также почти половину своей жизни занимается сельским
