Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

чтобы вырабатывать достаточно чистой энергии для работы всех электромобилей, заводов и многого другого[486]. При этом придется утроить количество линий электропередачи в условиях высокой возобновляемой энергии в будущем[487]. Разумеется, занимать придется не только крыши домов, бесхозные или пустынные территории, но и леса, луга и прочие места обитания многочисленных биологических видов, многие из которых находятся на грани вымирания. Согласно недавнему отчету IER (Institute for Energy Research), «Сценарий устойчивого развития» Международного энергетического агентства (МЭА) приводит к 42-кратному увеличению спроса на литий, 25-кратному увеличению спроса на графит, 21-кратному увеличению спроса на кобальт, 19-кратному увеличению спроса на никель и семикратному увеличению спроса на редкоземельные элементы. Сценарий стопроцентного использования возобновляемых источников энергии в США потребует установки 5,8 ТВт ветровой и солнечной энергии к 2050 году. Потребуется более 1 000 000 KMI для возобновляемых генерирующих мощностей (места для размещения солнечных панелей, ветряных станций, линий передач). Это почти равно размеру всех штатов, входящих в состав восточного региона США и не включает в себя необходимые аккумуляторные хранилища[488]. Заметим, что это расчеты только для США, чье население составляет лишь 5 % мирового.

Соответственно, сторонники идеи дероста призывают к радикальному сокращению потребления, особенно в развитых странах, и к новым моделям производства и распределения экономических благ. Все идеологи дероста критикуют ВВП как абсолютно нерелевантный показатель развития, превратно учитывающий финансовые спекуляции, концентрацию капитала в руках 1 %, огромное количество «мусорной» и бесполезной работы и т. д. Японский философ К. Соито ссылается на ряд экологических заметок К. Маркса и его концепцию «метаболического разрыва», показывая, что поздний Маркс порвал со своим оптимистическим прометеанством и выражал симпатию крестьянским общинам (в частности, поменял отношение к России и к российскому «крестьянскому социализму»). Согласно интерпретации Соито, коммунизм как постдефицитное будущее без экономического роста направлен на сокращение «царства необходимости» и расширение «царства свободы» без обязательного увеличения производительных сил. Продуктивистское отрицание естественных пределов в будущем обществе, по его мнению, абсолютно несовместимо с планетарными границами, существующими независимо от воли человека. Другими словами, благосостояние или богатство обществ стоит измерять не большим количеством производимых товаров и их денежным выражением, а, скорее, полным и постоянным развитием и реализацией потенциальных возможностей людей. В некоторых секторах, считает Соито, производство должно улучшаться (а не расти), ибо многие важные отрасли недостаточно развиты при капитализме. Это требует перераспределения средств для улучшения образования, работы по уходу, искусства, спорта и общественного транспорта[489].

Т. Джексон в книге «Пост-рост: жизнь после капитализма» утверждает, что люди не становятся сильно счастливее, если ВВП на душу населения растет выше $20 тыс. Наоборот, многие недуги – от изобилия (ожирение, депрессия, связанная со стрессом от работы, и т. д.). Люди в развитых странах недостаточно физически активны, что в совокупности со стрессом и ожирением ведет к таким болезням, как диабет, высокое кровяное давление, проблемы с дыханием, боли в спине и суставах и повышенный риск слабоумия. Для истинного счастья людям якобы нужно не так уж и много: хорошее питание, достаточное количество воды, правильные физические упражнения, защита от непогоды. В условиях построста следует больше внимания уделять физическим видам спорта, ремеслам, творческой деятельности, социальным взаимодействиям, романтическим отношениям и созерцательным практикам, таким как медитация. Все должно замедлиться, а промышленное производство хорошо было бы максимально заместить ремеслом[490]. Британский философ К. Сопер в книге «Жизнь после роста: альтернативный гедонизм» вовсе пытается убедить читателя, что минимализм = гедонизм (только альтернативный). Минимизация потребления должна приносить удовольствие. Это означает меньше работы и больше свободного времени (его можно потратить на культурные и развлекательные мероприятия). Антипотребительская этика и политика, согласно Сопер, должна апеллировать не только к альтруистическому состраданию и заботе об окружающей среде (как в случае со справедливой торговлей и этическим шопингом), но и к эгоцентрическому удовлетворению от жизни. Она также призывает к ремесленному труду, который позволяет больше внимания уделять деталям, обеспечивает личное участие и контроль над самим процессом созидания. Медленные путешествия (предполагается отказ от самолетов, так как они являются большим источником выбросов парниковых газов) позволят наслаждаться полями и живыми изгородями, реками и холмами, деревнями и городами. Вместо массового использования автомобилей – больше велосипедов и велорикш (будет меньше аварий, а езда на велосипеде полезна). Совместное использование инструментов, гаджетов и техники (шеринг) освобождает место, снижает трудозатраты и стресс, связанные с очисткой и ремонтом. И хотя Сопер пытается говорить с потребителями на языке потребителей («зеленый» гедонизм – тоже гедонизм), она не исключает принудительных ограничений: «Первоочередной задачей будет сдерживание производства товаров и услуг, которые наносят наибольший ущерб планете (дороги, автостоянки, взлетно-посадочные полосы, загородные супермаркеты, а также быстро устаревающие и выбрасываемые товары)»[491].

Учитывая сказанное выше, может возникнуть впечатление, что теоретики дероста нашли золотую середину или совместили приятное с полезным. Однако такое совмещение порождает дополнительные противоречия.

* * *

На самом деле основное достоинство (совмещение «приятного с полезным») концепций дероста является их главной уязвимостью. Здесь имеет место что-то вроде попытки усидеть на двух стульях: сторонники дероста все еще хотят быть левыми, поддерживать людей, испытывающих материальные трудности, но в ситуации, когда решение социального вопроса для всех неизбежно повлечет за собой огромные экологические издержки. Поэтому дерост может оказаться неприемлемым как для многих левых, для которых наиболее важными являются социальные проблемы рабочих и бедных, так и для более радикальных защитников окружающей среды.

Если говорить о защите окружающей среды, то концепции дероста можно обвинить в непоследовательности. Как мы уже отметили, для теоретиков де-роста «зеленая» энергетика несет угрозу окружающей среде. Но сами они не спешат отказываться от нее совсем. Ни один из упомянутых выше авторов не сказал, что инвестиции в солнечную энергетику или ветряные электростанции не нужны. Напротив, такие инвестиции, судя по их логике, просто будут несколько меньшими. Более того, теоретики дероста постоянно говорят о таких прогрессивных изменениях, которые не могут не быть материально затратными. Так, одна из разделяемых ими идей – это перераспределение доходов и богатства от 1 % наиболее богатых к остальным 99 %. Это якобы позволит улучшить жизнь очень многих людей даже без экономического роста (путем перераспределения материальных благ).

Но этот благой с социальной точки зрения шаг сомнителен с точки зрения окружающей среды. Богатые обычно хранят свои богатства в виде денежных средств в банках или в предметах роскоши вроде произведений искусства. Если обналичить эти средства и раздать беднякам, то они будут тратить их на самые загрязняющие природу вещи: покупать дома, бытовую технику, мебель, автомобили и прочие материальные предметы (за цену одной Lamborghini можно купить больше