Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

class="a">[476]) призывали поддержать инициативу «Нового зеленого курса» в многочисленных книгах и статьях[477]. Предполагается, что «Новый зеленый курс» также позволит сочетать борьбу за «зеленую» экономику с искоренением «плохих» (нестабильных, прекарных) рабочих мест и созданием большого количества «хороших» рабочих мест – своевременный ответ на тенденции к автоматизации и роботизации производства. Как пишут американские социологи Г. Кэлхун и Б. Ю. Фонг, «создавая миллионы рабочих мест с реальным прожиточным минимумом, которые ремонтируют и модернизируют нашу разрушающуюся инфраструктуру и значительно снижают выбросы углерода, он (“Новый зеленый курс”. – Д.Д.) предлагает емкое и конкретное видение пути выхода из кризиса работы»[478]. Р. А. Уокер считает, что «Новый зеленый курс» должен включать в себя государственные программы создания рабочих мест, такие как Корпус общественного здравоохранения, Корпус образования и т. п., и должен финансироваться за счет повышения налогов на богатство и прогрессивных корпоративных налогов, налогов на наследство, налогов на прирост капитала, налогов на имущество (недвижимость) и подоходных налогов[479].

Помимо социал-демократических инициатив вроде тех, что были представлены А. Окасио-Кортес и Э. Марки, существуют и более радикальные вариации. Так, представители немецкой Левой партии (Die Linke) Б. Риксингер, Л. Беккер, К. Даме и К. Кайндл написали книгу «Левый новый зеленый курс», где уже в названии подчеркивается «левость» (намек на то, что все остальные «новые зеленые курсы» недостаточно левые). Они акцентируют внимание на поддержке профсоюзов, росте заработных плат и создании новых рабочих мест (не только в промышленном производстве железных дорог и транспорта, но и в радикальном развитии трудовых отношений в сфере услуг). Данные авторы принципиально не согласны со стратегиями сотрудничества с глобальными корпорациями, так как для них принципиальна цель перераспределения богатства[480].

Правда, эта же книга демонстрирует ограниченность идеи «зеленого» роста. Чем больше ее сторонники пишут о рабочем классе, об экономическом неравенстве и новых рабочих местах, тем меньше внимания они акцентируют на, собственно, экологии. В книге представителей Die Linke экологическая тематика играет скорее роль актуальной («хайповой») повестки, нежели темы, требующей глубокого анализа. Они посвящают лишь несколько страниц таким вещам, как строительство железных дорог, инвестиции в общественный транспорт, отказ от личного транспорта и постепенный отказ от угля (а нефть, газ?) к 2030 году. Здесь имеет место глубинное противоречие: любой экономический рост, подразумевающий еще и решение многочисленных социальных проблем, требует огромных материальных вложений (от инвестиций в «зеленую» энергетику до повышения зарплат, строительства новых домов, школ, больниц, их оснащения и т. д.), что, в свою очередь, неизбежно влечет за собой загрязнение окружающей среды и/или дополнительную эмиссию CO2. Поэтому оптимистические концепции «зеленого» роста все чаще подвергаются критике со стороны другой группы теоретиков и общественных деятелей, придерживающихся идеи дероста.

Нельзя сказать, что концепции дероста (degrowth), или, по-другому, построста (postgrowth)[481] не имеют точек пересечения с концепциями «зеленого» развития. Они также в большинстве своем нацелены на критику капитализма или построение посткапиталистического общества (в большинстве версий – экосоциализма). К тому же и некоторые теоретики «зеленого» роста выступают за сокращение вредных производств и за отказ от определенных моделей потребления (например, от личных автомобилей). Отличает различные концепции де(пост)роста (далее будем говорить только «дероста») скепсис относительно идеи сочетания экономического роста и решения экологических проблем.

Если кратко, то, согласно теоретикам дероста, невозможно спасти планету без экономических жертв. И основные жертвы должны понести так называемые страны Глобального Севера (промышленно развитые страны) как больше всего ответственные за исторические выбросы CO2. Теоретики дероста не рассматривают строительство солнечных и ветряных электростанций и переход к электромобилям и прочему электротранспорту как лучшие способы борьбы за «зеленое» будущее. Как отмечают В. Лижеи и А. Нельсон в книге «Изучение дероста: критическое руководство», сегодня рост опережает наши возможности по развертыванию солнечных батарей и ветряных турбин. «Мы, – пишут они, – ведем битву, которую обречены проиграть»[482]. Авторы утверждают, что замена ископаемых источников энергии возобновляемыми является иллюзией, поскольку эти источники все равно полагаются на нефть при добыче, производстве, транспортировке, техническом обслуживании и утилизации. Эти альтернативы зависят от сложной инфраструктуры для их создания и эксплуатации[483]. Анархистский активист П. Гелдерлоос в книге «Решения уже здесь: стратегии экологической революции снизу» критикует стратегии роста в духе «новых зеленых курсов», а также обрушивается с критикой на «зеленую» энергетику, которая, по его мнению, «добавит новые разрушительные инфраструктуры для улавливания и хранения углерода, спровоцирует войны и перевороты в отношении меди, лития и кобальта и создаст многотриллионный рынок земли – поглотителей углерода, площадок для производства ветряной и фотоэлектрической энергии, биотоплива, – что станет похоронным звоном для мелких фермеров, крестьян и общин коренных народов во всем мире»[484]. Экономический антрополог Дж. Хиккель ссылается на данные Всемирного банка 2017 года, согласно которым для достижения нулевого уровня выбросов (не считая гидроэнергетики, геотермальной энергии и атомной энергии в довершение всего) потребуется 34 млн тонн меди, 40 млн тонн свинца, 50 млн тонн цинка, 162 млн тонн алюминия и не менее 4,8 млрд тонн железа. Добыча неодима должна увеличиться на 35 % по сравнению с нынешним уровнем, добыча серебра удвоится, спрос на индий как минимум утроится. Чтобы сохранить поток энергии, когда солнце не светит и ветер не дует, нужны огромные батареи, или еще 40 млн тонн лития (увеличение на 2700 % по сравнению с нынешним уровнем добычи). Но это касается только электричества, а не транспортных средств. Замена прогнозируемого мирового парка в 2 млрд автомобилей потребует взрывного роста добычи: глобальная ежегодная добыча неодима и диспрозия вырастет еще на 70 %, ежегодная добыча меди увеличится более чем в два раза, а кобальта нужно будет извлекать больше почти в четыре раза. Как Хиккель далее отмечает, добыча полезных ископаемых стала серьезной причиной обезлесения, разрушения экосистем и утраты биоразнообразия во всем мире. Добыча отдельных ресурсов оборачивается локальными экологическими катастрофами уже сейчас (для производства одной тонны лития требуется 500 тыс. галлонов воды). И картина становится крайне экстремальной, если учесть будущий рост (поддержание роста мировой экономики прогнозируемыми темпами будет означать удвоение общего глобального запаса солнечных панелей, ветряных турбин и аккумуляторов каждые тридцать или сорок лет)[485].

К этому можно было бы добавить тот факт, что размещение солнечных и ветряных электростанций требует огромного пространства. Ветряной электростанции мощностью 200 мегаватт требуется установка турбин на 13 квадратных милях (36 квадратных километрах), а электростанция, работающая на природном газе, с такой же генерирующей мощностью могла бы поместиться в одном городском квартале. По оценкам экспертов из Принстона, к 2050 году, чтобы вся экономика была безуглеродной, США необходимо занять площадь, эквивалентную четырем штатам Южная Дакота,