Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill
Когда Либерия захотела реализовать проекты развития, у нее не было такой возможности. Либерия была вынуждена полагаться на рыночные условия. Исследование историка Ли Гарднера по спредам облигаций в период перед Первой мировой войной, в котором сравниваются британские колонии в Западной Африке и Либерия, показывает, что они были значительно выше для Либерии, в то время как спреды для британских облигаций Западной Африки были одинаковыми, несмотря на различия в экономиках Гамбии, Сьерра-Леоне, Золотого Берега и Нигерии. 10 Любое финансирование, которое Либерия могла получить, требовало надзора со стороны международного сообщества, чего не было в колониях Великобритании и Франции. Либерия находилась в сложной ситуации. Она должна была продемонстрировать эффективную оккупацию, «умиротворив» и обложив налогами свои внутренние районы ( ). Она должна была показать, что предпринимает шаги по экономическому развитию внутренних районов колонии, в том числе путем финансирования капиталоемких инфраструктурных проектов. Но налогов было недостаточно для полной оплаты этих проектов, поэтому требовалось финансирование.
Европейские империи могли ссужать деньги европейским компаниям и предоставлять рабочую силу для помощи в реализации этих проектов, не беспокоясь о международном контроле. Они неоднократно и с убеждением утверждали, что эти проекты улучшают жизнь народов Африки, предоставляя им потребительские товары, стимулируя их трудовую этику и помогая им преодолеть первобытную джунгли. Но они были чрезвычайно осторожны в отношении тяги к порабощению в условиях, когда кроме человеческого капитала практически ничего не было, а значительные вливания прямых иностранных инвестиций так и не состоялись. Это подготовило почву для общего мнения в 1940-х и 1950-х годах, о котором говорилось в предыдущей главе, что экономическое попечительство означает не только развитие экономики, но и защиту определенных групп от грабежей со стороны элиты. И для многих прогрессистов Либерия стала идеальным примером того, что может случиться с меньшинствами, если Африка будет развиваться самостоятельно.
Кваме Нкрума обвинил Запад в распространении судьбы Либерии на остальную часть континента незадолго до того, как его собственное правительство Ганы было свергнуто в результате переворота в 1966 году. Нкрума утверждал в своей книге «Неоколониализм: последняя стадия империализма», опубликованной в 1965 году, что «неоколониальный контроль осуществляется с помощью экономических или денежно-кредитных средств... с целью эксплуатации, а не развития менее развитых частей мира». 11 Нкрума также осуждал неоколониализм как худший , чем прямое имперское правление: «для тех, кто его практикует, это означает власть без ответственности, а для тех, кто от него страдает, — эксплуатацию без возмещения». 12
В 1968 и 1969 годах Самир Амин участвовал в конференции Совета по социальным наукам в Университете Восточной Африки в Дар-эс-Саламе, столице новой страны Танзания. Прошло всего несколько лет с тех пор, как Занзибар и Танганьика образовали Объединенную Республику Танзания в 1964 году. Амин, которому было тридцать семь лет, уже был важным экономическим мыслителем. Но он приехал в Дар-эс-Салам не для того, чтобы изложить свои взгляды на теорию мировых систем или теорию экономической отсталости: он был там, чтобы обсудить, как преподавать экономику в Африке.
Результаты этой конференции были опубликованы в книге несколько лет спустя, после того как три книги Амина были изданы в быстрой последовательности — «Накопление в мировом масштабе» (1970), «Неоколониализм в Западной Африке» (1971) и «Неравное развитие» (1973), — набор названий, намекающих на некоторые проблемы, с которыми сталкивались постколониальные африканские экономики. В предисловии к книге «Преподавание экономики в Африке» (1973) утверждалось, что экономику необходимо преподавать в африканских университетах по-другому, чтобы решать реальные проблемы: «необходимость ликвидации бедности и достижения подлинной национальной независимости». 13
Университет Дар-эс-Салама, где Амин собрался с другими преподавателями, интересующимися тем, как проходит обучение экономике в Африке, был классическим примером проблем, с которыми сталкиваются новые независимые страны, борющиеся за свободу ( ). Университет был основан в 1961 году, сначала как составная часть Лондонского университета, а затем как часть Университета Восточной Африки. Он присуждал ученые степени от имени членов Восточноафриканской федерации — Уганды, Кении и Танзании — союза, образованного в рамках попытки противостоять проблеме экономической деколонизации.
Университет Восточной Африки был частью проекта федерализма в новых независимых странах. Панафриканисты и экономисты, такие как Самир Амин и Уолтер Родни, понимали, что экономическое сотрудничество, открытая торговля и общие услуги дадут новым независимым государствам более широкую налоговую базу, более крупный рынок для своих товаров и больше возможностей для ведения переговоров за пределами континента. И в течение короткого периода после обретения независимости это было опробовано в Восточной Африке (Уганда, Танганьика, Кения), Центральной Африке (Ньясаленд, Северная и Южная Родезия) и Западной Африке (Мали, Гвинея и Гана). Федерация должна была служить защитой от того, что экономист Пол Стритен назвал «проблемой малых стран»: экономической уязвимости, изоляции и высоких административных расходов. Самир Амин, посетивший Кваме Нкруму во время недолговечного союза Мали-Гана-Гвинея, предположил, что союз «потребует объединенной железнодорожной системы, совместного освоения крупных рек» и разделения некоторых импортозамещающих отраслей промышленности, чтобы «достичь экономии за счет масштаба в отношении мирового рынка». 14
Федерация имела смысл, потому что современные экономики должны были выйти на мировой рынок не обязательно для продажи своих продуктов, а для продажи себя как объекта инвестиций. Современные государства не финансируют свои нужды за счет налогов. На самом деле они привлекают средства на международных рынках. Затем они выплачивают проценты по долгам за счет налогов. Этим новым африканским государствам нужен был регулярный поток налоговых поступлений, который можно было бы использовать для выплаты процентов по долгам. Им нужен был доступ к финансированию.
В 1960-х годах, сразу после обретения африканскими странами независимости, процентные ставки по кредитам были выгодными. Кроме того, у новых независимых стран было много очевидных возможностей для капиталовложений, которые могли бы значительно увеличить объем производства и производительность труда. Электрификация. Образование. Улучшение транспортной инфраструктуры, особенно дорог. Кредиторы любили хорошие, чистые, разовые проекты, такие как Асуанская плотина на Ниле для электрификации Египта, плотина Кариба в Замбии, плотина Вольта (Акосомбо) в Гане и плотины Инга в тогдашнем Заире (Демократическая Республика Конго).
Кредиты способствовали бы росту за счет капиталовложений. Плотины привели бы к электрификации, а электрификация — к повышению эффективности производства. За этим последовал бы благотворный круг развития.
Когда Джулиус Ньерере привел Танганьику к независимости в 1961 году, он помог разработать пятилетний план развития. Хотя пятилетние планы могут напоминать сталинскую Россию или маоистский Китай, в этот период они были стандартным инструментом «модернизации». Как и во многих других развивающихся странах, освободившихся от колониального
