Дома смерти. Книга II - Алексей Ракитин
Что тут сказать — это очень интересная черта личности, выражающая скрытую потребность представать в неожиданном виде и казаться не тем, кем являешься на самом деле. Криминальный психолог, осведомлённый о весьма подозрительном бэкграунде такого человека, без сомнения, увидел бы в этих фотографиях много интересного.
Хотя обыск сам по себе дал детективам богатую пищу для размышлений, он не ответил на главный вопрос: где Роб Пист и что вообще с ним приключилось? Хотя извращённость Гейси и его нетрадиционная сексуальная ориентация не вызывали особых сомнений, они не образовывали состава преступления. Вменить ему было нечего, оставалось лишь отпустить.
Около 3 часов ночи 13 декабря обескураженные детективы покинули дом № 8312 по Вест-Саммердейл-авеню. Чуть позже Гейси был выпущен из камеры в здании Департамента полиции. Освобождение он воспринял как должное и, забрав изъятые вещи, прошёл к своей автомашине с видом крайне самодовольным.
Однако настроение его быстро испортилось, когда он понял, что за ним ведётся открытая полицейская слежка. С этого момента за Гейси постоянно следовала полицейская автомашина, в которой находились 2 детектива в штатском. Его предупредили, что он не должен пытаться скрыться и не должен покидать пределы штата Иллинойс — нарушение этих запретов приведёт к его повторному аресту. Подобное предупреждение было не совсем законным, но его смысл заключался в том, чтобы создать для объекта слежки состояние эмоционального напряжения, которое — предположительно, по крайней мере, — может подтолкнуть его к каким-то необдуманным действиям. Это своеобразное испытание для нервной системы, которому трудно противостоять. К подобной слежке обычно прибегают в тех случаях, когда противозаконная деятельность объекта наблюдения уже хорошо известна и существует необходимость дать понять, что ни при каких условиях продолжить её он не сможет. Это один из излюбленных приёмов контрразведывательных служб, открыто «пасущих» действующих под дипломатическим прикрытием сотрудников разведки и тем самым парализующих их основную деятельность в стране пребывания.
В фотоальбомах Джона Гейси хранилось большое количество — более 80 штук! — фотографий, запечатлевших его в образе клоуна Пого (Pogo). Согласитесь, это очень необычно, когда взрослый мужчина, никак не связанный с театральным искусством и вообще далёкий от культурной жизни, в свободное время наряжается в клоуна и в таком виде участвует в парадах, в различных благотворительных мероприятиях, посещает больницы, школы, дарит подарки и… постоянно фотографируется. Сексуальный преступник в образе клоуна казался чем-то невообразимым, рвал привычные полицейские шаблоны и вызывал искреннее недоумение у всех детективов, рассматривавших эти фотографии.
Гейси поначалу воспринял слежку с высокомерной иронией. Проезжая по узким улицам, он разгонялся порой до 80 миль в час (~130 км/час), нарушая ограничения скорости и наблюдая, станут ли его за это штрафовать. Двигаясь по крупным автотрассам, он порой опасно маневрировал, но следует отдать ему должное, никогда не пытался оторваться от слежки даже в тех случаях, когда такая возможность ему предоставлялась. Он, словно ребёнок, проверял пределы допустимого и наблюдал, что за этим последует. В те декабрьские дни Гейси проводил за рулём по много часов, контролируя работы своей фирмы на 5 объектах в Чикаго, Ороре и Гленвью. Он постоянно переезжал с места на место, встречался со множеством людей, под вечер заезжал в какой-либо бар и крепко выпивал, после чего отправлялся домой, спал несколько часов и уже ранним утром вновь усаживался за руль. Следует отметить, что спал Гейси очень мало — что-то около 4–5 часов — и был очень активен.
Если 13 и 14 декабря он вёл себя с детективами наружного наблюдения резко недружелюбно и прямо враждебно, то затем изменил тактику, решив убедить их, что он — «свой в доску» и вообще хороший парень. Начиная с 15 числа Джон, выходя из дома, стал говорить, куда едет, а направляясь обедать или ужинать, приглашал полицейских к столу, дескать, зачем вам голодать, давайте поедим вместе! Во время приёма пищи он был разговорчив и контактен, многословно рассказывая о себе и своих делах, пытаясь убедить слушателей в том, что он, вообще-то, выдающийся бизнесмен и политический деятель.
Впрочем, демонстративное дружелюбие не мешало ему по-прежнему гонять по дорогам и нарушать правила вождения.
Разговаривая с детективами, он обыкновенно сохранял иронично-снисходительный тон и демонстрировал крайнюю самоуверенность. В тех местах, куда Гейси заходил перекусить, его хорошо знали, причём не только работники заведения, но и посетители. Гейси здоровался с ними, по-простецки шутил, указывая на детективов, пояснял, что его сопровождают агенты ФБР, поскольку он является важным свидетелем. В другой раз он мог сказать совсем иное — детективы следят за ним, поскольку подозревают в торговле наркотиками. В третий раз он пошутил уже над детективами, заявил, что его друзья из чикагской мафии предоставили в его распоряжение киллеров, которые убьют полицейских, как только он подаст им тайный знак.
Начиная с 16 декабря, Гейси попытался применить в отношении наружного наблюдения новую тактику. Он принялся демонстрировать детективам своё полное расположение и даже дружеские чувства, дескать, я понимаю, что вы хорошие парни и преследуете меня только потому, что вам отдали этот дурацкий приказ, поэтому давайте общаться по-хорошему. По вечерам, закончив свои разъезды, он стал приглашать детективов в свой дом, предлагая то выпить кофе, то глоток виски. Перемену поведения он объяснил примерно так: я всё равно сижу дома один, а вы будете мучиться в своей машине до утра, так почему бы нам не поболтать полчасика перед сном?
В те дни Гейси демонстрировал полное самодовольство, пребывая в уверенности, что ловко играет с полицейскими, но он явно не понимал, что в действительности ситуация обстоит ровным счётом наоборот. Пока пара полицейских безотлучно следовала за Гейси, фиксируя все его передвижения и контакты, другие группы полицейских тщательнейшим образом изучали круг общения подозреваемого.
Разумеется, особый интерес «законников» вызвала Кэрол Хофф (Carole Hoff), женщина, на которой Джон Гейси был женат в 1972–1976 годах. Кэрол рассказала, что познакомилась с Джоном в конце 1971 года — к этому времени она уже побывала замужем, развелась и одна воспитывала двух дочерей. Джон показался ей энергичным и очень надёжным парнем, они вдвоём встретили Новый 1972 год, и это было очень приятно и романтично. По мере развития отношений Гейси рассказал Кэрол о первом браке, тюремной
