Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина
С конца 1960-х и практически все брежневское время авторские вечера композиторов-песенников вызывали огромный ажиотаж. Самые значимые из них проходили в Колонном зале Дома союзов, за билетами на них всегда выстраивалась очередь. Особенно ценились концерты с участием Муслима Магомаева, – чтобы попасть на них, люди дежурили у касс буквально сутками.
В музыкальной соцсети «На завалинке» опубликован каталог этих композиторских концертов с датами и фамилиями. Приведем здесь его фрагмент:
«Авторский вечер Александры Пахмутовой 4 апреля 1964 (Колонный зал Дома Союзов).
Авторский вечер Матвея Блантера 6 февраля 1969.
Был в программе телевидения (сначала по второй программе, а затем по первой, видимо по отделениям).
Авторский вечер Арно Бабаджаняна 23 октября 1971 (Колонный зал Дома Союзов).
Была прямая трансляция, видеозапись – ? аудиозапись – сохранилось выступление М. Магомаева.
Авторский вечер Тихона Хренникова 26 февраля 1972 (Кремлевский дворец съездов).
Видеозапись – видимо сохранилась полностью.
Авторский вечер Расула Гамзатова 22 октября 1972 (Колонный зал Дома Союзов).
Была прямая трансляция, видеозапись – ? аудиозапись – сохранилось выступление М. Магомаева.
Авторский вечер Никиты Богословского 20 мая 1973 (Колонный зал Дома Союзов).
Авторский вечер Александры Пахмутовой 18 октября 1975 (Колонный зал Дома Союзов)».
Есть на данном интернет-ресурсе интересные комментарии от составителя:
«Вечер песен Исаака Дунаевского. Есть видеозаписи Иосифа Кобзона: “Вечер вальса”, еще он пел “Песню о Капитане”.
Еще один концерт Марка Фрадкина. Это, скорее всего, 1974 год. Насколько помню, все второе отделение пели только Людмила Зыкина и Иосиф Кобзон.
Был вечер Андрея Петрова. Помню фрагмент аудиозаписи, где вживую пели Мягков и Фрейндлих песни из “Служебного романа”».
Разумеется, все подобные концерты организовывались официально, они были связаны с Союзом композиторов, а там Таривердиев появлялся очень редко, хотя вступил в Союз еще будучи студентом, и сделал это триумфально. «Ты въехал в Союз на белом коне», – сказал тогда Хачатурян.
Вот только посещение заседаний на пленумах композитора совершенно не интересовало. Как и тема Ленина, и другие госзаказы вроде песен про БАМ. Надо отметить, что никто его к этому и не принуждал, как и ко вступлению в партию. Хватало активистов, из желающих написать кантату к очередному юбилею Октябрьской революции всегда выстраивалась очередь. Таривердиева же в этой связи просто не замечали, но это не лишало его хорошо оплачиваемых авторских вечеров. Просто проходили они не через Союз композиторов, а через личные звонки от руководства той или иной концертной площадки. Так, например, Микаэл Леонович постоянно ездил в культурную столицу, выступая в Капелле имени Глинки или в Концертном зале «Ленинградский». Помимо гонорара, приглашающая сторона оплачивала гостиницу и компенсировала дорогу, но купить билет до Ленинграда нужно было самостоятельно. Иногда у Таривердиева не находилось денег, и он отказывался от гастролей, обещая приехать, когда получит выплату за какой-нибудь фильм.
Формат этих концертов немного походил на современные ток-шоу, только в роли ведущего, задающего вопросы, выступали зрители. Они передавали композитору записки, и он отвечал на них и просто рассуждал об искусстве в перерывах между музыкальными номерами, в основном – романсами и песнями. Их исполняли разные вокалисты, например Елена Камбурова или солистка Большого театра Нина Лебедева. Звали Таривердиева таким образом не только в Ленинград, он объездил большое количество советских городов. Формально никаких финансовых гарантий такой способ заработка не давал, но за редким исключением Таривердиеву удавалось жить безбедно и совершенно независимо.
Многих это задевало. Кого-то – до злобной зависти, кто-то просто сожалел, что лишен подобной свободы. Таривердиев вспоминает слова Пахмутовой: «Микаэл, какой ты счастливый. Ты можешь писать только о любви».
Но ведь композитору никто не давал официального разрешения на свободу. Он жил в твердой уверенности, что люди сами выбирают быть или не быть свободными. При этом не ставил знака равенства между конъюнктурностью и недостатком таланта. Высоко ценил творчество Пахмутовой, «…которая практически создала свою эпоху – и очень интересную эпоху – в песне и в то же время находилась в полном контакте с властями, как бы обслуживая, выполняя социальный заказ комсомола, партии. Нужно было писать бамовские песни – и она писала их». Ему никогда не приходило в голову презирать Родиона Щедрина за кантату «Ленин в сердце народном», написанную в 1969 году.
Поэтому его душа оставалась неуязвимой для идеологических критиков. Он со смехом вспоминает, как встретили его вокальный цикл на стихи средневековых японских поэтов.
В то время одним из самых значимых музыковедов и музыкальных журналистов считался Иннокентий Евгеньевич Попов. С начала 1960-х и до 1972 года он занимал пост заместителя главного редактора газеты «Советская культура», а потом 16 лет руководил журналом «Музыкальная жизнь». Также защитил кандидатскую степень по философии. Вот что он написал о новом сочинении Таривердиева: «Представьте себе, молодой композитор, студент, садится и думает, о чем бы ему написать. И вы думаете, он пишет о наших героических ребятах, которые в войну спасли страну? Может быть, он пишет о тех наших замечательных людях, которые работают на заводах, которые на тракторах убирают поля, давая стране хлеб, о комсомольцах? Нет, он садится и пишет цикл вокальных сочинений на стихи, – кого бы вы думали? Средневековых японских поэтов».
Юмор заключался в том, что музыку описываемого сочинения Иннокентий Евгеньевич послушать не удосужился, о чем и сообщил автору годы спустя, когда им довелось познакомиться лично. «А ты знаешь, честно говоря, я эту музыку не слышал. Просто нужно было написать».
Многое в искусстве постсталинской эпохи происходило именно так. Люди подстраивались под идеологию уже не только из страха, а из желания получить какие-то бонусы. «Они с охотой это делали сами, – пишет Таривердиев, – потому что это означало поездки, блага, это означало должности в Союзе, а я всего этого не имел».
Можно предположить, что Таривердиев, купавшийся во всенародной любви, не очень-то нуждался в этих официальных конъюктурных благах. Но такое объяснение принижает многих его коллег, не менее талантливых и известных, например ту же самую Александру Николаевну Пахмутову. Дело
