Сказка о городе Горечанске - Ольга Владимировна Фикс

Все задумались. Такой, казалось бы, несложный вопрос – а простого ответа на него сразу не находилось.

Наконец Юрка не выдержал и поднял руку, как на уроке:

– Можно мне?

– Да говори уже.

– Говорить-то легко!

Юрка сделал вид, что не слышит.

– Короче, я вот чего предлагаю. У Тито в конюшне есть самый-пресамый любимый конь. Жеребец ахалтекинский, Алмазом звать. Тито страшно боится, чтоб его кто-нибудь не свел. Прям паранойя какая-то у него. До того дошел – в денник к Алмазу отдельную сигнализацию провел. Кто войдет и уздечкой брякнет – а она там так висит, что не задеть невозможно, – так сразу шум, грохот, звон на всю конюшню. Так вот значит. Пусть туда кто-нибудь нарочно зайдет, за уздечку дернет, коня наружу выведет и отъедет на нем куда-нибудь на пару шагов. Чтоб его из конюшни видно было. Тито, ясное дело, с постели вскочит и следом побежит. И тут уж пускай тот, кто верхом на Алмазе будет, действует в меру своей фантазии. По кругу скачет или взад-вперед – типа управление совсем потерял. Болтает, что в голову взбредет. Главное, чтоб в результате удалось заманить Тито подальше и продержать там подольше.

– Рискованное дело. Кто ж на такое пойдет?

– Я пойду, – тряхнул головою Ваня. – Еще не родился такой жеребец, чтоб я с ним не справился. Ничем таким я не рискую – и поймают, так ничего не будет, с отцом связываться побоятся. Так, поругаются для острастки. В самой конюшне я вам не нужен – ни умений каких-то особых, ни суперспособностей у меня нет. А это дело как раз по мне.

– Остался последний вопрос. – Аня задумчиво потеребила рукой переносицу. – Как мы справимся с Горынычем? Корецкий утверждает, что им можно управлять с помощью музыки.

Все посмотрели на Митяя. Митяй покраснел и забормотал:

– А я что? А я ничего! Я ж ведь не отказываюсь! Вот только… пусть меня сперва просветят – змеюка эта ваша трехглавая, она хоть какую музыку любит? Потому что, вы понимаете, музыка, она ж совсем разная бывает. А вдруг у нас с ним вкусы не совпадут? Вдруг ему моя музыка не понравится?

* * *

Единственное, что могло хоть как-то помочь Митяю, был скачанный Славкой кусочек военной хроники. Музыка там была хорошо слышна и вполне узнаваема. Горыныч сбивал немецкие «фокке-вульфы» под «Полет валькирий» Вагнера.

– Вот, значит, Вагнера ему и сыграй!

На это Митяй возразил, что все не так просто. Потому что лично он Вагнера не настолько уж обожает, чтоб сыграть его с драйвом. А без драйва лучше и вовсе не браться.

– Начну с джазовых импровизаций. А дальше уж как пойдет.

– А если оно пойдет как-нибудь не так?! Мы ж тогда все в кучки золы превратимся!

– Ой да не тряситесь вы раньше времени! Тут как оно обычно бывает? Глянешь человеку в глаза, и сразу ясно, что ему стоит играть, а что нет.

– Да, но это ж не человек! И у Горыныча глаз аж три пары!

– Да ладно вам! Музыка меня еще ни разу не подводила! Уж на что мне на областном конкурсе страшно было! Туда отовсюду музыкантов понаехало! Так и то я не сробел. А там-то, кроме вас и Горыныча, вообще никого не будет. А вы ж для меня свои.

* * *

Получалось, если выйти на заре, к ночи они как раз дойдут до Журавликов.

– Это ведь ничего, что я с вами не иду? – в сотый раз виноватым голосом спрашивала Лиза. – В конце концов, я ж простая, обыкновенная. Какая вам там от меня польза?

Ее в сотый раз заверили, что все в порядке, а пользу она им еще какую принесет здесь.

– Ты только не спускай Бумса и окна не открывай, – говорила Аня, вкладывая в Лизину руку поводок. – А то как бы он еще за нами не увязался. Арчика корми чем захочешь, но конфеты от него спрячь подальше.

– Конечно-конечно! Не беспокойся!

– Вот в этом кульке морковка, а в том яблоки, – вторила Ане Лёка. – В большую перемену обязательно забеги к Дарюхе. И так он у меня уже сколько времени заброшенный простоял!

– Я забегу! Я, если успею, еще и на корде его погоняю.

В дверь деликатно стукнули костяшками пальцев. Открыв, они увидели Володю с угольно-черным котенком на руках.

– Вот, – сказал он, протягивая котенка Лизе. – Ее зовут Клеопатра. Присмотришь тут за ней без меня?

– Господи! – ахнули все в один голос. – Где ты ее раздобыл? Давно она у тебя? Почему мы ее раньше никогда не видели?

– Ну, – Володя немного смутился, – на самом деле, она всегда была. Просто она живет во мне. А в особых ситуациях, вот как, например, сейчас, я ее из себя выпускаю.

– Ничего себе! И как ей там внутри у тебя, не скучно?

– Не думаю, чтобы она скучала. – Володя улыбнулся. – Понимаете, это такая особая кошка. Она как бы отчасти есть, а отчасти ее как бы и нет.

– Ничего не понимаю! – простонала Лиза. – То есть, то нет, то внутри тебя, то снаружи. Кормить-то ее хоть чем?

– А вот же, я принес, сухой корм.

Перед уходом Аня придирчиво проверила, у всех ли обувь на резиновой подошве. Резиновая подошва нужна была, чтоб беспрепятственно миновать удерживающий собак «электропастух», то бишь зарытый там в землю провод.

Вообще, с тех пор как столько народу вызвалось ей помочь, у Ани сердце все время было не на месте. Она как бы физически, в виде груза, легшего на плечи, чувствовала, что теперь за них за всех отвечает.

* * *

Утро встретило их прохладой. Птицы только еще просыпались – отдельное одиночное чириканье слышалось то здесь, то там, то тише, то громче. Потом все это должно было перерасти в общий многоголосый хор.

Огромный лес, когда-то страшивший Аню, выглядел сегодня вполне дружелюбно. Ане казалось, что верхушки вековых деревьев запросто кивают ей из-под неба, а мавки с ветвей улыбаются и машут, как старой знакомой. Медленно поднимающееся солнце просвечивало сквозь ветви. Росинки, не успевшие просохнуть на травах и листьях, сверкали на них, как брильянты.

Тропа пружинила под ногами. Все как-то сразу нашли общий ритм, никто не отставал и не забегал вперед.

«Мы длинной вереницей идем за Синей птицей!» – вспомнилось вдруг Ане, и она хихикнула про себя, подумав, что все как раз наоборот! Птицу Счастья давно поймали, а они идут ее выпускать. И наверняка потом, если у них сейчас все получится, кто-то снова ломанется ее ловить, и так без конца…

Митяй шел, задумчиво склонив голову и что-то напевая про себя. Ваня