Вика - Генрих Соломонович Книжник
Я ушла в нашу с Кейт комнату, легла и тут же заснула.
* * *
Кейт разбудила меня к ужину. Пирог уже был готов, и замечательный запах плыл по всему дому.
Она показала мне рукой, что нужно идти вниз, улыбнулась, но глаза у неё были грустные: она уже привыкла свободно разговаривать со мной.
Я отрицательно помотала головой. Мне очень не хотелось идти, сидеть со всеми за столом, слушать разговоры, которые я не понимаю и которые Кейт теперь не сможет мне перевести. Кейт ткнула пальцем себя в грудь, потом показала на край дивана и вопросительно на меня посмотрела. И я поняла, что она спрашивает, не остаться ли ей со мной. Я сказала:
— Ноу, сэнкью, Кейти.
Она вздохнула и ушла, осторожно прикрыв дверь.
Снизу доносились весёлые голоса. Пахло пирогом. Хотелось есть, но я не могла даже представить себе, что буду сидеть со всеми за столом. Я закрыла глаза, но уснуть не получалось. Я лежала и думала, как я теперь буду жить без моего дара. То есть было понятно: жить как жила, только теперь я перестану слышать птиц и зверей и разговаривать с ними… Не будут они собираться возле меня у бобрового пруда… И вороны, Фросины знакомые, не будут здороваться со мной. Собаки перестанут подбегать ко мне, чтобы улыбнуться и повилять хвостом. Кот Маркиз, бывший Барсик, не помчится ко мне с радостным мяуканьем, когда я буду заходить в наш дворовый магазинчик, не похвастается, сколько мышей он сегодня поймал… И собака того долбака, который украл у брата пятьсот рублей, не расскажет мне, как он аж плакал от злости, доставая из-под её подстилки спрятанные деньги и перекладывал их брату в карман брюк, висевших в шкафу… А Катя?!
Как же я буду жить без наших с ней разговоров? Без её советов? А если она уйдёт от меня к какой-нибудь другой девочке и научит её говорить со зверями и птицами?..
От этой мысли я прямо завертелась на своём диване.
Нет, Катя не уйдёт от меня, она не такая, но ей будет тяжело. Ведь для неё я стану неизлечимо больная и немая, как Кейт, и ещё глухая… Глухонемая…
И ещё я подумала, что я больше не особенная. Ведь я уже привыкла быть необыкновенной, а теперь я — как все.
Мне очень захотелось плакать, но не получалось. Снизу доносились громкие голоса, что-то кричал телевизор, смеялся дядя Дейв.
«Веселятся, — подумала я. — Друзья, называются. Ну и пусть».
В это время тихонько скрипнула дверь, и сильно запахло пирогом. Я чуть приоткрыла глаза и в слабом свете из коридора увидела Кейт и Рона. Рон что-то сказал шёпотом. Кейт вошла, осторожно поставила на стул возле меня тарелку с большим куском пирога, стакан с чем-то, положила рядом нож и вилку, наклонилась надо мной, и на меня упала горячая капля. Слеза! Кейт сразу стала вытирать щёки ладонями, махнула рукой Рону, он вышел. Я услышала, как открылась и закрылась дверь его комнаты.
«Не стали смотреть телевизор», — подумала я, и мне стало чуточку легче.
Кейт тихо уселась на пол и привалилась к моему диванчику. Похоже, она собирается дежурить возле меня, как возле тяжелобольной. Я даже улыбнулась, нашла в темноте её руку и сжала, и тут слёзы у Кейт из глаз потекли ручьём.
— Не плачь, — сказала я ей по-русски. — Всё будет хорошо. Я привыкну и стану совсем обыкновенная. Вот моя подруга Верка даже из окошка собиралась выкинуться, когда её не приняли в балетную школу, а через неделю всё у неё прошло. И у меня пройдёт. Давай спать. Лет ас слип.
Кейт, конечно, не поняла, что я говорю, кроме «давай спать», но поднялась, походила по комнате, легла, и скоро я услышала её ровное дыхание. Заснула. Я съела пирог, выпила сок, повернулась носом к стене, успела подумать: «Всё равно буду дружить со зверями и птицами» и тоже заснула.
* * *
Утром я проснулась от того, что кто-то тронул меня за плечо. Я открыла глаза: Рон.
Кейт не было, её постель была уже застелена.
— Хау а ю, Вик? — тихо спросил он. — Вэйк ап, — и пальцами раскрыл себе веки, объясняя, что нужно проснуться. — Брекфест.
Лицо у него было встревоженным.
«Завтрак», — поняла я.
— Я в порядке, — шёпотом сказала я. — Ай эм гуд.
Рон вздохнул, видно было, что он мне не верит. И правильно, что не верит: мне, конечно, было не так плохо, как вчера, но всё равно плохо. А что делать? Не валяться же всем напоказ. Мама говорила, что женщине всегда нужно выглядеть достойно. Надо жить дальше и выглядеть, как на витрине. Пойду купаться, может быть, пройдёт.
* * *
Завтрак прошёл в молчании. После завтрака мы все отправились на пляж. Мы с Кейт шли сзади, держась за руки, и это было хорошо. Рон шёл перед нами и всё время оглядывался на нас. Папа что-то сказал дяде Дейву, задержал меня и сказал, что хочет со мной поговорить.
Кейт пошла вперёд, мы отстали от всех. Какое-то время мы шли молча, и вот папа остановился, повернул меня лицом к себе и сказал:
— Дейв звонил в полицейский участок. Он поблагодарил патрульных, поговорил с полицейским, который из России, и тот рассказал ему много-много интересного, чего Рон
