Вика - Генрих Соломонович Книжник

Я не знаю, что со мной произошло! Я забыла, кто я, где я, с кем я, мне хотелось броситься к ним. Они выпрыгивали ко мне из воды выше борта, я гладила их по головам, пыталась обнять, но они выскальзывали из моих рук. Я мысленно кричала им, что хочу плавать с ними всегда, чтобы они взяли меня в стаю. Я уже чувствовала себя дельфином и мчалась сквозь океан вместе с моими друзьями- дельфинами. Серые тени виднелись вдали, я знала, что это акулы, но не боялась этих мерзких тварей, потому что друзья-дельфины были рядом со мной…

Я свешивалась с борта всё ниже, ниже, и вдруг чья-то рука жёстко ухватила меня за волосы и оттащила от борта. Я опомнилась. Дельфины кружили у яхты, пересвистывались друг с другом, говорили, что мне нельзя к ним навсегда, потому что я не дельфин, а человек. Потом все разом свистнули, ушли в глубину, вынырнули далеко от яхты, снова нырнули и исчезли.

* * *

Я сидела на палубе и приходила в себя. Дядя Дейв и Кейт испуганно смотрели на меня, папа был бледным-бледным. Рон глядел в сторону. Я поняла, что это он не дал мне выпрыгнуть за борт. Я встала и прижалась к папе.

— Ты чуть не упала с борта. Хватит на сегодня, — сказал он. — Дейв, давай к берегу.

Дядя Дейв поднял паруса, и яхта быстро поплыла обратно.

Когда мы шли к дому, папа вёл меня за руку и молчал. Мне было очень неуютно от его молчания. Я приготовилась утверждать, что чуть не вывалилась из-за того, что яхта неожиданно качнулась, но папа ничего не стал спрашивать, а только коротко произнёс:

— Так нельзя, Вика. Это становится опасным. Ты обязана контролировать себя.

Он ТАК это сказал, что я до самого-самого конца поняла, что нельзя. Я подняла на него глаза и кивнула. Он опять всё про меня понял, улыбнулся и прижал к себе.

За обедом все ахали, охали, переживали, что я чуть не плюхнулась с борта. Мама заявила, что больше не пустит меня на яхту. Дядя Дейв говорил, что можно отпустить, потому что он привяжет меня к мачте морским узлом, который мне самой никогда не развязать. Кейт с вытаращенными глазами пальцами рассказывала родителям, как я обнималась с дельфинами, а они улыбались. Рон, как всегда, сидел молча и только изредка посматривал на меня. Мне почему-то становилось не по себе от его взглядов.

* * *

На следующий день на пляже мы с Кейт, как обычно, плавали, плескались в волнах у берега и хохотали, когда волны сбивали Нас с ног. Рон стоял у воды и следил за нами. И я чувствовала, что он оберегает не только Кейт, но и меня.

Вдруг он сделал мне знак рукой выйти. Я удивилась, мысленно сказала Кейт, что сейчас вернусь, и подошла к нему. Он взял меня за руку, отвёл в тень под тент и начал говорить по-английски, но я включилась, чтобы его понять:

— Ты не обычный человек, Вик. Ты понимаешь, что думает Кейт, и передаёшь ей, что думаешь ты. Вы просто молча разговариваете друг с другом. Ты и сейчас понимаешь всё, что говорю я. Ты умеешь говорить с дельфинами, и они тебя слушаются. Твои папа и мама знают об этом. Может быть, ты даже можешь слушать тайные мысли людей? Я сначала боялся за Кейт, но она счастлива при тебе. Ты хотела броситься к дельфинам — не возражай, я же всё видел. Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Мне сразу стало тоскливо. Я закрыла глаза. Опять. Ну зачем мне этот мой дар? Вот и Рон тоже будет бояться меня, расскажет родителям, они испугаются, может быть, даже потеряется дружба дяди Дейва с папой… Нет, Рон как-то не так боится: не за Кейт, не за себя… Я открыла глаза — он смотрел мне в лицо — и поняла: он боится не меня, он боится за меня. Чего он боится, не знаю, а спрашивать не хочется. Наверное, он и сам этого не знает.

И мне опять стало хорошо.

— Рон, — сказала я, — я умею разговаривать с животными и птицами. Я слышу, что они думают, и передаю свои мысли им. Я такая родилась. У меня в школе и во дворе все это знают, и меня не боятся. И ещё я могу мысленно разговаривать с людьми, но никогда не подслушиваю, что они думают, если они этого не хотят или не знают. Не говори об этом никому, ладно? Ты слышишь меня?

Рон кивнул.

— Это потрясающе, — сказал он вслух. — Никогда бы не поверил, если бы не видел всего этого сам. И если бы не сидел сейчас здесь, рядом с тобой.

И добавил уже мысленно, не для меня, а для себя самого:

— Значит, сказки про ведьм и волшебниц не выдумки, и встречаются люди, которые говорят со зверями и птицами? И такие, кто слышит мысли людей? Она такая? Кто она?! Ведьма? Нет, ведьмы старые, уродливые, злобные… А может, бывают и такие ведьмы? Красивые… Феи…

Я уставилась на него. Он что, с ума сошёл? Он верит в ведьм и волшебниц? И даже думает, что я ведьма?! И что я могу колдовать и варить волшебное зелье, как ведьмы в сказках? Я никакая не ведьма, не фея, я обыкновенная девочка! Я всего только умею разговаривать мысленно с людьми и животными. Я даже часто жалею, что у меня есть этот дар! Понял?! Ведьма я