Феи на твоей стороне - Евгения Райнеш
– Это исключено! – перебил Вонс, а все хобы вокруг него возмущенно загудели. – У нас уже нет никаких сил!
Нина с любопытством наблюдала за происходящим.
– Только этого нам сейчас не хватало, – тоскливо произнесла Даша. – И что теперь делать?
– Почему это нам? – Феечка наконец-то подала голос. – Тебе. Ты разве забыла, кто у нас тут рабыня?
И как Даша могла даже на минуту поверить, что в Нине проснулось человеческое желание помочь?
Она нехотя покинула прекрасную беседку и отправилась к незваным гостям. Марка и девочек не будет, как минимум, до завтрашнего утра. А хобы словно вросли в землю. Даша уже твёрдо решила их прогнать любым способом, но…
– У нас была долгая и тяжелая дорога, – горестно вздохнул Вонс. – Только бы голову на минутку преклонить на подушку…
Он явно почувствовал Дашину решимость выставить всю компанию за порог.
И Даше… Тут же стало их жалко.
– Ну, если только на минутку… – произнесла она, сразу отругав себя за дурацкое сострадание.
Но было уже поздно. Нина кинула на неё насмешливый взгляд: «Я же говорила…». А хоб выставил и без того выдающуюся грудь вперёд и уже нагло рявкнул:
– Немедленно горячей воды, а потом сразу – ужин. И до утра нас не беспокоить. Показывай, где наши номера. Надеюсь, они самые лучшие в Приюте.
– Не сомневайтесь, – язвительно сказала Даша.
Барби открыла глаза, и безмятежность прекрасного дня прорезал её отчаянный рёв. Гусеница опять хотела есть. Хобы вздрогнули.
Даша напрягла голос, перекрикивая плач:
– Это будут самые лучшие номера…
Совершенно удивительно, но расселить хобов по комнатам на втором этаже получилось ловко. Тем более там всё было уже подготовлено Тетушкой, хотя, честно сказать, номера несколько запылились. Но заправленные постели казались нетронутыми, и хобы вполне этим удовлетворились.
Даша, показав номер Вонсу, остановилась на пороге.
– А вы… – Надежды было мало, но стоило попробовать. – Вы на своём пути не встречали женщину, похожую на меня? Только взрослую?
Хоб покачал головой и как-то странно ответил:
– Мы бы ни за что не пропустили, если бы увидели кого-то подобного.
Его ответ чем-то насторожил Дашу, но она всё же спросила:
– А город Несон знаете? Были там?
– Ещё нет, – сказал Вонс. – Но как раз направляемся. Сначала в Утеху, а потом туда. По делам.
– А вы можете рассказать, как добраться? Карту нарисовать? Мне нужно знать дорогу.
– О, – загадочно прищурился Вонс, – непременно узнаешь. Только позже. А сейчас нам необходим отдых.
Когда хобы разошлись по комнатам и, очевидно, сразу заснули с долгой дороги, Приют замер в блаженной тишине.
– И чего ты говорила про этих хобов? – спросила Даша, высыпая муку в молочный нектар.
Конечно, оладушки у неё получались не такие замечательные, как у Тётушки, но есть их было можно.
Нина сидела на стойке ресепшена, разминая затёкшие крылья. Ей пришлось порхать вверх-вниз с кучей полотенец и пледов для внезапных посетителей, пока Даша занималась их заселением. Свой героический труд она объяснила тем, что «иначе это никогда не кончится, а я хочу ещё с тобой поболтать».
– Чего-чего я про них говорила? – поинтересовалась лениво феечка.
– Ну, что их нелёгкая принесла. – Даша попыталась выглядеть ироничной. – Думала, я не справлюсь? Вот точно – злая ты. Смотри, какие они тихие. Сидят себе и носа не показывают.
– Это потому что светло, – засмеялась Нина. – Отсыпаются. Подожди до сумерек. Ты бочонки в их сумках заметила?
– Нет, – пожала плечами Даша, – я их багаж не рассматривала. А что там такого?
* * *
В бочонках, которые принесли с собой хобы, было явно что-то очень крепкое. Сначала запах алкоголя и табачного дыма напитал гостиную, а потом постепенно просочился в Дашину спальню.
Девочке показалось, что она только на секунду закрыла глаза, как тут же в её сладостное небытие вторглись дым и резкая вонь перебродивших ягод вместе с пьяными голосами. Даша, поддерживая двумя руками тяжелую голову, села и спустила ноги с кровати. Она так устала накануне, что свалилась в постель, не раздеваясь.
Марк перед тем, как уйти, достал с чердака гнездо, которое оказалось колыбелью. В нём спали все Тётушкины дети, будучи младенцами, и служило оно для этих целей великолепно. Барби в нем засыпала сразу, а главное – она могла сколько угодно ворочаться во сне, но из гнезда не выпадала. Одной проблемой стало меньше.
Нина безмятежно спала рядом. Призрачные бабочки утреннего сна ещё не прилетали. Дыхание сонной феечки только набирало необходимую для них сладость. Но даже без бабочек умиротворенная злюка выглядела возмутительно прекрасной.
Даша собралась было мстительно растолкать Нину, но вовремя опомнилась. Если жестокая фея сейчас встанет, то проблем прибавится.
А их и так оказалось выше крыши. От картины, которая открылась её прищуренному взору, Даша проснулась резко и сразу.
Приют гудел, как растревоженный улей. На большом обеденном столе громоздились перевёрнутые бочонки, которые залили всю поверхность липкой настойкой. Там же были навалены и обглоданные до самой последней косточки тонкие скелеты с рыбьими головами, и сырные корки. У одного из хобов вздулась свежая шишка на скуле, он с жадностью пил прямо из жбанчика, приподнимая его двумя лопатоподобными ладонями. По рыжему пушистому подбородку текла вонючая брага, и с каждым глотком то, что не попадало в рот, лилось драчуну прямо под ноги.
Второй, очевидно, его соперник, валялся между перевернутыми креслами, и, если бы не мерный храп, раздававшийся с той стороны, можно было подумать, что хоб мёртв. Распашонка на его груди разошлась, в огромной прорехе пушком рыжел живот. Ещё пара хобов сидела прямо на полу у камина, обнявшись и бесконечно начиная одну и ту же песню. Кажется, они выучили только первый куплет, и то – до половины, поэтому повторяли его снова и снова. Даша не знала эту песню, но певцы настолько разъезжались уже со второй строчки, что сразу стало ясно – фальшивят. Сандры нигде не было видно, и камин даже издалека казался холодным и безжизненным.
Вонс сидел во главе стола с большой кружкой, наполненной клубящейся пеной. Он что-то втолковывал на пьяный распев собеседникам, расплескивая пену перед раскрасневшимися носами. На граненом боку кружки в натуральную величину изображалась птичья лапа с хищно загнутыми когтями. Второй рукой хоб держал толстую коричневую самокрутку.
Чувство яростной беспомощности внезапно пробежало по девочке дрожью. Даша столько времени и сил потратила на то, чтобы создать здесь некое подобие порядка! Вот-вот вернутся феечки и Марк, и что они увидят? Казалось, даже деревянные стены гостиной теперь навсегда впитали в себя едкий пивной и табачный дух. Эти пришлые случайные хобы
