Феи на твоей стороне - Евгения Райнеш
Повисла пауза. Сергей встал и подошёл к кофемашине. Рита растерянно смотрела на чёрную тонкую струю, которую, пофыркав, выдал агрегат. Семён, почувствовав её страх, начал хныкать.
– Видите ли… – наконец-то ответил Сергей. – Я уже объяснял вам, что мы не можем сейчас влиять на Поле, а тем более на тех, кто вошёл туда физически. Мы понятия не имеем о нынешней желаемой реальности Софьи Андреевны и вообще не моделировали Дашину. Наши аппараты просто не видят ни ту, ни другую. Отмечают посторонние помехи, но что там конкретно происходит – мы не знаем.
Он посмотрел на побледневшее лицо Риты и спохватился:
– Не беспокойтесь, она наверняка жива. Я предполагаю, что если Даша в детстве читала хорошие сказки, то основа её поля будет сказочная. Ведь она, по сути, ещё ребёнок. Девочка из хорошей семьи. Другое дело – во что Даша сама превратит свою сказку… Вы знаете, с какой главной трудностью мы столкнулись?
Рита предпочла бы больше узнать о Даше, хотя бы в плане предположений и версий, но зачем-то вежливо кивнула.
– Мечты наших клиентов стали трансформироваться в ужасные химеры, – развёл руками Сергей. – Это явилось для нас полной неожиданностью. Я бы даже сказал – ударом. Оказалось, что в каждом желании есть то, чего мы всеми силами избегаем. А у каждой мечты есть обратная сторона.
– Понимаю, – печально произнесла Рита. – А ещё прекрасно помню, с чем остались герои сказки о Золотой рыбке, в честь которой вы, очевидно, и назвали свою компанию. Очень надеюсь, что Соне с Дашей, в отличие от бедной Алисы, удастся этого избежать.
Сергей кивнул:
– Я вам ещё не сказал главное. Несколько дней назад мы зафиксировали выход из Поля на той частоте колебаний, с которой заходила и выходила Соня. Это могла быть только она, но мы не можем её обнаружить в реальном мире.
– Соня вернулась? – наконец-то дошло до Риты.
– Мы так думаем. И вы – человек, который знает о Софье Андреевне гораздо больше, чем другие. Такая просьба: вы можете припомнить все места, куда она могла бы вернуться?
– Хорошо… – сказала Рита, поднимаясь с кресла. – Только сначала я сама проверю.
– Нежелательно, – развел руками Сергей. – Но, кажется, я не могу вам это запретить.
Рита вздохнула:
– Ничего вы не можете. Даже сказать, всё ли с Дашей сейчас в порядке?
– Эмоциональный фон поля пока более-менее стабилен. Кажется, ей там неплохо.
* * *
На самом деле, Даше было плохо. Клокотала кровь в висках от злости и беспомощно сжимались кулаки. Эти феечкины дети, ради которых она расшибается в лепешку, хотя совершенно не обязана это делать, такие неблагодарные!
Свежий ветерок принёс еле уловимый аромат нежных цветов, напоминая, что в жизни есть не только гусеничные младенцы, капризные Драндулеты, феечки, превращающиеся по субботам в змей и скрипящие противными голосами. В жизни есть и приятные моменты, напоминал ветерок.
Даша немного постояла на крыльце. Её злость растворялась в цветочном запахе. Перед ней как наяву всплыл образ толстой, неповоротливой гусеницы, пытающейся пробиться на белый свет. Несчастные, вечно на мокром месте глаза Зои. Замызганная пижамка Аси, которую нужно бы поменять…
Девочка усилием воли прогнала видения. Раз решила уйти, то нужно сделать это без сожалений. Она спустилась с крыльца, прошлась мимо цветников, как-то уже нехотя вышла за ограду. И поняла, что всё ещё только начинается.
На качелях сидела Нина.
– Привет, – сказала жестокая феечка.
Словно дразня замурзанную из-за хлопот Дашу, она была одета в волшебно-белое платьице. Из разреза на спине светились тонкие крылышки. На одном из них узкой полоской змеился шрам. Носком светлой туфельки Нина легонько отталкивалась от земли, покачивая качели.
– Я вернулась, – широко улыбнулась она. – Мне без тебя как-то скучно.
– О, – сказала Даша, сглотнув плотный ком предчувствий, вдруг ставший у неё поперёк горла. – Теперь тебе точно будет весело.
Она махнула рукой в сторону дома:
– Иди и веселись. Там постоянно что-то происходит.
– Не сердись… – торопливо проговорила феечка. – Я всё это время вспоминала, как хорошо мы проводили время вместе. Как гнались за змеёй и всё такое. А потом мамахен ощерилась своей самой мерзкой улыбочкой и сказала: «Иди. Иди… Добавь неприятностей этой старой карге…». В смысле, она была очень рада отпустить меня в гости. Это так весело!
Качели ещё раз знакомо скрипнули и остановились.
– Нина, – тяжело вздохнув, сказала Даша, – всё, что я выяснила: то место на картинке действительно существует и, кажется, не очень далеко отсюда. Но я думаю, что мамы там может и не быть, она вполне могла уже вернуться домой в обмен на тебя, как говорил Макс. Но спросить вообще не у кого. Тётушка пропала, оставив странные записки, и я не знаю, где мне искать и это место, и саму Тётушку. И как мне вернуться домой. А дети такие ужасные и… беспомощные. И никаких магазинов, даже элементарное молоко приходится добывать потом и кровью. Сегодня окончательно разбилось большое яйцо, и из него лезет какая-то гадость, которой нужно помочь. Зачем ты вернулась, Нина? Ты уже попала домой, может, и моя мама вернулась, а я осталась здесь и никак не могу выбраться из этого кошмара. Ты получила то, что хотела, чего тебе от меня ещё надо?
– Я же говорю: соскучилась. – Нина неожиданно показалась Даше растерянной.
Словно она сделала какое-то важное открытие, торопилась поделиться им, а открытие оказалось никому не нужным.
– А мне какой от тебя прок? – эгоистично буркнула Даша.
Она так устала и так расстроилась, что сейчас ей было совершенно наплевать на чувства Нины. А в голове вертелась губительная мысль: «Если я уйду, то гусеница погибнет, и маленькие Ася с Зоей останутся наедине с трупом, а потом закончатся нектар и яйца, и они тоже погибнут».
– Сейчас ты нужна мне, только если умеешь выковыривать младенцев из плёнки, – сама ответила на свой вопрос Даша. – Или доить нектаринов. Или…
– Блин, твою за ногу… – улыбнулась Нина. – Я живу в Холмах. У мамахен большое хозяйство, ты забыла, что ли? Конечно, я всё это умею.
– И ты мне поможешь?
– Непременно помогу, – Нина даже сложила благочестиво ладони на груди, подчёркивая свою готовность. – Только разреши мне остаться и повеселиться. А то дома теперь после всех наших приключений – скука смертная.
Даша вернулась в дом, толкая перед собой Нину. Ничего не изменилось. В обломках яичной скорлупы в мутной плёнке барахталась мохнатая сосиска, за ней с интересом, но издалека наблюдала Ася, а в углу свернулась тонкой ленточкой несчастная Зоя. И надо сказать, неожиданное появление Нины
