Хлорид натрия - Юсси Адлер-Ольсен

Прозвучало ли это немного заученно?

— Спасибо, Паулина. Тем не менее, проверьте, не осталось ли каких-нибудь ящиков. Полагаю, вы свяжетесь со мной, когда проверите чердак. И ни пуха ни пера завтра вечером. Так ведь у вас говорят?

Разговор был окончен.

— Можно войти? — Маркус Якобсен бесшумно открыл дверь и стоял на пороге, выглядя как человек, которому нужно с кем-то посоветоваться.

Карл откатил свое офисное кресло и указал на стул у торца стола.

— Взгляни на это, — сказал Маркус, протягивая Карлу свой телефон. — Что ты видишь?

— Гроб в церкви. Это Майи?

— Да. А сверху?

— Несколько букетов?

— Да, всего три. Один от кузины Майи, один от меня…

— А третий?

— Вот что меня заинтересовало. Поэтому после похорон я подошел и проверил. На нем не было ни открытки, ни ленты.

— Это не так уж странно, разве нет?

— Ну, это зависит от того, сколько человек присутствовало на церемонии. В данном случае нас было двое.

— Анонимный скорбящий?

— Я спросил у церковного сторожа, и он сказал, что букет уже лежал на крышке, когда гробовщик принес гроб.

— Тогда это, должно быть, гробовщик его туда положил.

Маркус кивнул.

— Да, так и было. Я позвонил ему, и он сказал, что букет стоял за дверью, когда он открыл помещение утром. К букету была приколота булавкой маленькая записка, просто с надписью «Гроб Майи». Он подумал, что это странно, и, конечно, это было необычно, но всё равно положил букет на гроб.

— И ты спросил его, осталась ли у него записка?

— Он достал ее из мусорной корзины.

— Не тяни, Маркус. Что тебя беспокоит в этой записке?

— Я отдал ее на экспертизу — никаких отпечатков пальцев или следов ДНК. Она была напечатана шрифтом Times New Roman и вырезана из обычного листа копировальной бумаги плотностью восемьдесят граммов.

— Предполагаю, ты забрал букет с собой в главное управление?

— Да, и я связался со всеми цветочными магазинами, супермаркетами, заправками и киосками в разумном радиусе от конторы гробовщика. Букет не был завернут в бумагу или пленку, и, хотя многие продают такие букеты тюльпанов, никто не смог мне ничего сказать, кроме того, что такие цветы в это время года в садах не растут. И теперь меня беспокоит, что на записке не было никаких следов ДНК.

— Я с тобой согласен, Маркус. Это подозрительно. Значит, тот, кто оставил её, хотел остаться неизвестным.

— Да, верно? Я весь день без остановки работал, проверяя все приходы и уходы Майи за последние пару месяцев, надеясь, что интересующий нас человек где-нибудь всплывет. Но не повезло.

— Ты думаешь, Майю убили?

— Нет, не совсем. Но, как ты знаешь, мне кажется, что наши судьбы каким-то образом связаны. Я также просмотрел многие ее вещи в поисках этого человека, и знаешь, что я нашел?

— Рассказывай.

— Все личные финансы Майи, аккуратно и хронологически разложенные по папкам по годам, начиная с 1980 года, когда она получила первую работу. Так что теперь у нас есть полный обзор ее финансов.

— Вот как. Ты хорошо поработал, Маркус.

— М-м-м. Начиная с марта 1988 года, я нашел значительные поступающие платежи, которые были отмечены маркером. И это была не зарплата.

— Март 1988 года. То есть, через месяц после взрыва.

— Да, и речь идет не о маленьких суммах. С 1988 по 1998 год она получала пять тысяч крон в месяц. С 1999 по 2009 год сумма увеличилась до десяти тысяч, а с 2010 года до самой смерти — двадцать тысяч в месяц.

Карл подсчитал — это было не его сильной стороной, но, с другой стороны, его учитель математики в Брённерслеве тоже не был светлым умом.

— Почти полмиллиона крон. Это большие деньги, Маркус. Думаешь, это бывший муж пытается загладить вину? Должно быть, у него были хорошие доходы, если он мог выделять такие суммы.

— Если ты меня спрашиваешь, тот, кто может выделять столько, не имея возможности их списать с налогов, должен очень хорошо зарабатывать, Карл. Но это был не бывший муж, потому что он умер от рака в 2008 году.

Карл еще раз взглянул на фотографию гроба в телефоне Маркуса.

— Ты говорил с кузиной об этом?

— Да. Она знала, что Майя иногда получает деньги, но не имела представления, сколько именно и что это регулярно.

— Я так понимаю, ты разговаривал с банком о переводах?

Маркус посмотрел на Карла с недоверием.

— Значит, переводов не было, я правильно понимаю?

Маркус вздохнул.

— Кузина предположила, что деньги, должно быть, каким-то образом присылали анонимно. Возможно, их клали в конверт и оставляли в почтовом ящике. Но это только догадки. По словам банка, Майя каждый месяц приходила в свое отделение с конвертом наличных и вносила их на счет. Думаю, она умела распоряжаться деньгами, потому что никогда ими не пользовалась. Вместе с обычными сбережениями на счету к моменту смерти было почти три четверти миллиона.

— Она так и не потратила их. Черт возьми. Может, она была так же озадачена этим, как и мы.

— Вероятно. Но она должна была знать, что эти деньги как-то связаны со взрывом. Она, наверное, считала их кровавыми деньгами. И я тоже так думаю. Мой вывод: никогда не предполагалось, что погибнет кто-то еще, кроме тех, кто был в мастерской. Но маленький сын Майи погиб.

Карл кивнул. Он много раз слышал выражение «сопутствующий ущерб» в последние годы в связи с американскими ударами беспилотников. Непреднамеренное убийство невинных людей при целенаправленной атаке. Если теория о кровавых деньгах верна, сын Майи был одной из таких жертв.

— Кто платит кровавые деньги, Маркус?

— Тот, у кого нечиста совесть, или тот, чья культура этого требует.

— Сумма может указывать на то, что за нападением на мастерскую и взрывом стояла группа. Это также могло бы объяснить, почему механики были такими беззащитными.

Маркус глубоко вздохнул.

— Не знаю, Карл. Стала бы банда анонимно оставлять маленький букет тюльпанов перед дверью гробовщика? Что-то не сходится в этой теории.

Карл согласился.

— Значит, ты думаешь, что мы имеем дело с преднамеренным убийством пяти человек и взрывом, который был тщательно контролируем и спланирован?

— Да. Все