Хлорид натрия - Юсси Адлер-Ольсен
— Да, обещаю. Конфиденциальность, сами знаете.
Карл знал ее по телевидению. Она была опытной актрисой с талантом к комедии и очень приятным голосом. Но здесь, на скамейке, она не выглядела ни забавной, ни собранной. Голос ее слегка дрожал, а глаза выглядели печальными.
— Я была без ума от него, хоть сейчас в это, наверное, трудно поверить. Я знаю, люди осуждают меня, особенно учитывая, как мы познакомились. Но его бесшабашность придавала ему особую харизму, что также объясняет, почему он получил так много личных голосов на выборах. Я влюбилась в него, и у нас были тайные отношения почти девять с половиной лет. Он расстался со мной за пару месяцев до смерти, сказав, что влюбился в другую. Что ранило больше всего — так это то, что он буквально сиял от этой новой любви вплоть до самой смерти. Так зачем бы ему убивать себя? Он был невероятно сильным человеком, способным преодолеть всё.
Карл постарался скрыть свое потрясение от известия о непристойных отношениях Паулины и Палле.
— Даже если бы женщина, в которую он был влюблен, отвергла его?
Она кивнула.
— Даже тогда.
***
Карл закрыл дверь своего кабинета. Следующее интервью не предназначалось для открытых дверей.
Курт Хансен, бывший политик и бывший начальник полиции, несколько раз давал Карлу полезные советы. Прошло уже довольно много лет с тех пор, как он был политически активен, но он определенно должен был работать бок о бок с Палле Расмуссеном в какой-то момент. Это было очевидно.
Когда Курт ответил на звонок, он издал довольный возглас, услышав, что на том конце провода Карл. Очень странно. Может быть, он сходит с ума от безделья на пенсии, не говоря уже об одуряющем недостатке общения в это коронавирусное время.
— Палле Расмуссен! Да, трудно найти большего подонка. Представь, мне приходилось сидеть с ним в одной комнате во время переговоров. Он был везде в Кристиансборге[11] — в парламенте от него просто не было спасения. Даже в праздники работал, чертов атеист. Одна мысль об этом человеке!
— Курт, не кипятись! Я расследую его самоубийство, и мне нужно немедленно узнать о любых его врагах.
— Ха-ха! Ты хочешь сказать, что не знаешь, было ли это на самом деле самоубийством? Я, черт возьми, надеюсь, что это было убийство, потому что тогда убийце следовало бы дать медаль, а не срок. Только не цитируй меня. — Он рассмеялся. — Да, у этого человека были враги на любой вкус. Ты уверен, что у тебя хватит времени, чтобы выслушать?
— Я прочитал немало ненавистных писем читателей, адресованных ему, а также некоторые его заявления и интервью, так что я хорошо представляю масштаб. Я также полагаю, что он получал угрожающие письма в свой парламентский офис в Кристиансборге?
— Если я получал несколько за эти годы, он должен был получать сотни.
— Там их хранят?
— Хранят? Нет, я серьезно сомневаюсь. — Он прочистил горло и задумался. — Но знаешь что? Попробуй поговорить с Верой Петерсен. Она была секретарем его маленькой политической группы, бедняжка. Вера была нормальной, просто у нее была дерьмовая работа. Но сейчас она работает секретарем в Датской промышленности. Позвони ей, поговори. Я уверен, что она прочитала большую часть этого дерьма.
***
Это был полезный совет, потому что Вера Петерсен оказалась кладезем знаний, сокровищницей решений и бесконечным источником воспоминаний. Она была из тех секретарей, которые делают своих начальников почти ненужными.
Да, это правда, что она когда-то работала в партии Палле Расмуссена секретарем и координатором, свободно призналась она. Карл чувствовал, что это была не сахар.
— Могу сказать вам, что почти все угрожающие письма были анонимными, и все они содержали одну и ту же грязь. Что ему пора лечь и умереть, что он идиот, которому стоит спрыгнуть с моста, что он уродливый и отвратительный, и что от его дыхания разит тухлятиной каждый раз, когда он открывает рот.
Каждую минуту она прерывала разговор, чтобы передать сообщение кому-то в комнате, а затем возвращалась к обсуждаемому вопросу. Она была очень занятой женщиной.
— Как вы думаете, есть шанс, что эти письма всё еще существуют?
— В Кристиансборге — нет, насколько мне известно, но он имел привычку забирать такое домой. Думаю, чем грубее были письма, тем больше они его забавляли. Они были для него как трофеи. Я не удивлюсь, если он планировал в какой-то момент подать на отправителей в суд, чтобы приурочить это к своей следующей избирательной кампании. Он обожал, когда СМИ упивались подобными вещами, потому что это гарантировало ему публичность. Вообще-то, он был потрясающим стратегом, когда дело касалось самопиара. «Не бывает плохой рекламы», как говорится. Это, конечно, чушь, но не в его случае. Одну секунду!
Она снова исчезла, но Карл в любом случае закончил. Ему оставалось только поблагодарить ее и перейти к следующему пункту своего списка.
***
Паулина Расмуссен, услышав его голос по телефону, зазвучала несколько встревоженно.
— Только один короткий вопрос, Паулина. Кто унаследовал имущество Палле Расмуссена?
— Э-э, я. Но, конечно, вы не думаете…
— Мне просто нужно знать, что случилось с его вещами и личными документами.
— Всё досталось мне, но там не было ничего ценного, могу вам сказать. Только его компьютер и кое-какая мебель — и мы говорим не о датской дизайнерской мебели, типа Ханса Вегнера или Поуля Кьерхольма и прочих. И вообще, у меня уже было всё, что нужно.
— Его компьютер? Он всё еще у вас?
— Да… может быть… на самом деле, я не уверена. Но если и есть, то на чердаке. Я не могла его открыть, потому что это был Mac, а я не знала пароль.
— Могу я попросить вас поискать его?
— Я сейчас немного напряжена.
— Это, наверное, не займет много времени? Может, мы можем помочь?
— Э-э, нет, спасибо. Я сделаю это сама. Но только после премьеры.
— Ладно, понимаю. А когда премьера?
— Завтра.
Карл кивнул сам себе. Компьютер! Сомнительно, чтобы кто-то в полиции проверял его содержимое, учитывая, что мужчина предположительно покончил с собой. Теперь придется это сделать.
— Я думаю, там еще был ящик с разными бумагами.
— Там было больше, чем один ящик! — Она насмешливо рассмеялась. — Там было по меньшей мере пятьдесят ящиков, битком набитых. Я отправила их прямиком в мусоросжигатель. Палле
