Смерть чужака - Мэрион Чесни Гиббонс
— И кто же? — с любопытством спросил Хэмиш.
— Здоровенный бугай по имени Алистер Ганн. Заявил, что от тебя духами воняет.
— Это был мой лосьон после бритья, — холодно ответил Хэмиш. — Вернее, лосьон Макгрегора. И хватит ржать, или я отберу у тебя виски.
Андерсон сменил тему:
— Твоя художница, Дженни Ловлас, нам тоже не особо подсобила. Талдычила одно и то же. Сказала, что он обхаял ее картины. Что она разрыдалась. И решила, что будет выглядеть дурой, если скажет, что на самом деле случилось, поэтому наплела, что у нее умерла сестра. Только сестры-то у нее и в помине нет.
— Странно, — сказал Хэмиш. — Ее бывший муж в Канаде говорил то же самое, и она мне довольно охотно об этом рассказала.
— Она отлично рисует, — сказал Андерсон. — Мне такое нравится. А то все эти картины с двумя глазами по одну сторону головы меня напрягают. Думаешь, это она сделала?
— Не знаю, — сказал Хэмиш. — Чтобы сбросить взрослого мужчину в бак с лобстерами, надо быть довольно сильным и совершенно бездушным.
— Он уже был мертв, когда упал в воду, — сказал Андерсон. — Патологоанатом сказал, что кто-то ударил его по затылку и практически сломал шею, так что Мейнворинг мог упасть в бак, а убийца сбежал, а потом вернулся, чтобы избавиться от скелета. Но мы все же думаем, что это Сэнди Кармайкл. Вероятно, опять белочка пришла, и ему привиделось, что Мейнворинг — это куча зеленых змей. — Он посмотрел в окно. — Если не ошибаюсь, это тот самый местный олух. Оставлю вас наедине.
Он сбежал как раз вовремя — вошел Алистер Ганн.
— Ну че, как дела? — спросил Алистер, широко ухмыляясь, хотя его глаза оставались темными, как мокрая галька.
— Присаживайся, — сказал Хэмиш, холодно глядя на него.
Алистер пришел в своей обычной шляпе — кожаной, по форме напоминающей американскую бейсболку. На нем была охотничья куртка с прорехами на локтях, а от резиновых сапог разило овечьим навозом.
— Что тебе нужно? — требовательно спросил Хэмиш.
— Я нашел за тебя убийцу, — сказал Алистер.
— Кого?
— Гарри Маккея, агента по недвижимости.
— И зачем же Гарри Маккею желать смерти Уильяму Мейнворингу?
— Да потому что Мейнворинг перешел ему дорогу, — торжествующе ответил Алистер.
— О как, и каким же образом?
Алистер пододвинул стул ближе.
— Мейнворинг скупал коттеджи и крофты. Так? Он декрофтинговал землю. Еще и надурил всех с ней. Ему тут не место. Я подал возражение в Крофтинговую комиссию, как только прознал, что происходит. И что же они заявили? Мол, поздновато спохватился.
— Я проверил те дома, — устало сказал Хэмиш. — В одном провалилась крыша, а в другом — ни ванной, ни электричества. Мейнворинг купил один за десять тысяч фунтов, а другой — за восемь. Для Маккея это сущие гроши, раз он продает замки.
— Вы все одинаковые, — горько сказал Алистер. — Маккей — толстосум, а ты не трогаешь таких, как он. Для богатеев будто есть отдельные законы.
Хэмиш с трудом сдерживал гнев. Он слышал, что Алистер ставил капканы и охотился ради забавы — в отличие от большинства шотландских горцев, которые убивали только то, что правда ели. На поясе Алистера и сейчас висела связка мертвых кроликов. От него веяло какой-то обыденной жестокостью.
— Я проверю эту зацепку, — резко сказал Хэмиш.
— Я буду сидеть тут, пока не запишешь мои показания, — угрожающе сказал Алистер.
Хэмиш задумчиво посмотрел на него, а затем его узкое лицо озарила очаровательная улыбка.
— О, сиди сколько хочешь, красавчик, — тепло сказал он.
Алистер Ганн вскочил так стремительно, что стул опрокинулся.
— Куда же ты? — воскликнул Хэмиш. — Нам еще столько нужно обсудить.
Единственным ответом ему была захлопнувшаяся дверь участка.
Хэмиш откинулся в кресле, сцепив руки за головой. Он подавил желание отправиться к Дженни.
Любая симпатия, которую она к нему испытывала, наверняка умерла, когда она призналась, что ей нравился Мейнворинг и что у нее нет сестры. Его вдруг посетила неприятная мысль: быть может, она переспала с ним, чтобы заставить замолчать? И все же он хотел ее. Очень сильно хотел. Потом ему захотелось курить. А потом тоска по Дженни накатила на него второй волной, еще более сильной, чем первая.
Он продолжал убеждать самого себя, что надо задать ей еще парочку вопросов в рамках расследования, когда с улицы послышался шум, а затем раздался звонок в дверь.
На пороге стояли три супружеские пары, три школьницы и священник, мистер Стратерс.
Хэмиш отступил в сторону, и священник завел всех в полицейский участок.
— Узрите виновных! — воскликнул мистер Стратерс, и его бледные глаза вспыхнули триумфом.
Хэмиш принес из кухни стулья и подождал, пока все усядутся. Затем он достал свой блокнот. Он посмотрел на трех школьниц, которые сидели, низко опустив головы.
— Похоже, передо мной ведьмы, напавшие на Мейнворингов, — сказал Хэмиш. — Ваши имена?
Мистер Стратерс выступил в роли секретаря. Девочкам было по четырнадцать лет. Их звали Элисон Биррелл, Дезире Уотсон и Марлин Макдональд.
Хэмиш оживился на фамилиях Биррелл и Макдональд.
Он перебил мистера Стратерса:
— Мистер Биррелл и мистер Макдональд — вы оба крофтеры?
Биррелл был маленьким и крепким, а Макдональд — высоким и крупным. Оба кивнули.
Их жены сидели, держась за руки и всхлипывая.
— А мистер Уотсон?
Джимми Уотсон, низенький щеголеватый человечек в синем саржевом костюме, ответил:
— Я автомеханик.
Хэмиш посмотрел на священника.
— Полагаю, мистер Стратерс, будет лучше, если вы проводите родителей в гостиную, а я переговорю с девочками наедине. — Он заметил, что родители открыли рты, чтобы возразить, и быстро добавил: — Я не буду брать показания в вашем присутствии.
Они неохотно вышли.
— Итак, — сказал Хэмиш, присаживаясь на край стола. — Давайте просто маленько поболтаем.
Все девочки были удивительно похожи. У двух были рыжие волосы, у одной — черные, но у всех трех одинаковые бледные узкие лица и клювообразные носы. «Плохо питаются, — подумал Хэмиш. — Наверняка сплошь еда быстрого приготовления и рыба с картошкой».
Он выбрал наиболее спокойную из них, Дезире Уотсон, и спросил:
— Так, Дезире, зачем вы вообще решили напугать бедную миссис Мейнворинг?
— Потому что от мистера Мейнворинга мы избавиться не могли, — фыркнула Дезире, — и решили, что если припугнем его женушку, то она убедит его уехать.
— Но почему вы втроем вообще взяли это дело в свои руки?
Элисон Биррелл открыла рот:
— Мистер, мы сгорим в геенне огненной?
Хэмиш решил, что если он ответит отрицательно, то больше не добьется от них ни слова.
— Если вы во всем честно не признаетесь, — сказал он, — боюсь, что именно так и будет.
Девочки прижались друг к другу и снова начали плакать.
Хэмиш принялся их успокаивать. Постепенно они разговорились. Они подслушали, как родители ругали Мейнворинга. Тот заявил, что мистер Уотсон, автомеханик, задрал цены, и сообщил о его автомастерской в Совет потребителей. Поэтому школьницы решили взять дело в свои руки. Они спрятались за стеной церковного двора в ожидании миссис Мейнворинг.
После получасового допроса Хэмиш позвал священника и родителей обратно, чтобы засвидетельствовать показания девочек.
— Их посадят в тюрьму? — спросил Алек Биррелл.
Хэмиш быстро все обдумал и ответил:
— Нет, если они будут сотрудничать. Эта чушь с колдовством мешает ясно увидеть факты касательно исчезновения Уильяма Мейнворинга. — Заметив на улице репортера Иэна Гибба, он открыл дверь и позвал его. — Проходите, ищейка Гибб. — Хэмиш усмехнулся. — Очередной эксклюзив для вас.
***
Блэр сидел в телезале гостиницы «Энсти» и пил пиво, когда Хэмиш пришел с докладом.
— Что? — рявкнул Блэр. — Кретин ты несчастный!
