Смерть чужака - Мэрион Чесни Гиббонс
Дженни осела на пол и разрыдалась.
— Мне очень жаль, — сказал Хэмиш. — Кажется, мне тоже придется тебя предать. Но я должен рассказать Блэру. Не думаю, что ты убийца, но мне придется рассказать Блэру. В этих местах ничего не утаишь, и рано или поздно кто-нибудь доложит ему, что ты гуляла с Мейнворингом.
К облегчению Хэмиша, Блэр не воспринял новость о дружбе Дженни с Мейнворингом всерьез. Его главным подозреваемым оставался Сэнди Кармайкл. Он отправил Макнаба и Андерсона допросить Дженни, а затем подался вперед и угрожающе прорычал:
— Наш убийца — Кармайкл. Хватит выискивать других подозреваемых.
— То есть вы хотите, чтобы это оказался Кармайкл, — цинично заметил Хэмиш. — Пьяницу можно запереть за решеткой еще до суда, где он начнет болтать о лобстерах охотнее, чем кто-либо другой. Но проблема остается. Пресса уже устала мусолить тему с колдовством. Они хотят знать, что это за скелет и чей он.
— К черту прессу, — злобно рыкнул Блэр. — Почему нет другой новости, чтобы отвлечь их? Взрыв еще одного русского реактора? Или убийство Мэгги Тэтчер?
— Если бы мы раскрыли дело о колдовстве, возможно, они бы поостыли, — задумчиво произнес Хэмиш. — Те люди, которые напугали миссис Мейнворинг. Я уверен, что они не связаны с убийством.
— Тогда топай и выясняй все, что можешь, — рявкнул Блэр.
Хэмиш шел по главной улице в сторону коттеджа священника, когда сзади его кто-то окликнул:
— Пс-с!
Он обернулся и увидел, что на него смотрит миссис Макнилл — та самая, что так неохотно помогла ему найти дорогу, когда он только приехал в Кроэн.
— Я знаю, кто убил мистера Мейнворинга, — прошептала она.
— Расскажите мне, — сказал Хэмиш.
В ее руках была тяжелая сумка с продуктами.
— Кажется, вы хотите помочь мне дотащить покупки до дома, — прошипела она.
Хэмиш с любопытством посмотрел на нее. Глаза женщины блестели от возбуждения.
Он взял у нее сумку, и она повела его к коттеджу «Зеленые пастбища».
Гостиная в доме была мрачной, темной, заставленной всякими вещами. Викторианская мебель, предназначенная для гораздо более просторных и величественных комнат, выглядела так, будто ее оставили здесь на хранение перед аукционом. Здесь было два черных дивана, набитых конским волосом, индийская латунная ваза с сухой пампасной травой, огромная стеклянная этажерка, на вершине которой громоздился облупившийся золотой орел, резной дубовый сервант, похожий на алтарь, и черные кожаные набитые конским волосом кресла с высокими спинками.
— А теперь, — сказала миссис Макнилл, — доставайте-ка свой блокнот, констебль.
Хэмиш послушно достал карандаш и блокнот и терпеливо замер в ожидании.
— Это она самая и сделала, — торжествующе заявила миссис Макнилл.
— Миссис Мейнворинг?
— Да нет же, миссис Стратерс.
— Жена священника? — Хэмиш почувствовал искушение закрыть блокнот. — Зачем ей это?
— Как раз таки недавно была лекция Собрания матерей по приготовлению пищи в микроволновой печи, — охотно поведала миссис Макнилл. — Она там выступала и все пыжилась от гордости, она вообще воображала знатная. А потом пришел мистер Мейнворинг и начал ее критиковать, а потом и вовсе сам взялся читать лекцию. Мы все под шумок смылись, но я прокралась обратно после его ухода, потому что она сказала, что мы можем поесть то, что она приготовила, а зачем мне тратить деньги на ужин, если я могу поесть бесплатно? Она меня не заметила, но я ее — да. Она пила херес прямо из бутылки, как какая-то потаскуха.
Хэмиш моргнул.
— А потом она что-то пробормотала об убийстве мистера Мейнворинга.
Карандаш Хэмиша перестал скользить по страницам блокнота. Его осенила идея.
— Тогда мне стоит пойти поболтать с миссис Стратерс.
— Вы токмо поделикатнее сообщите эту новость мистеру Стратерсу, — возбужденно сказала миссис Макнилл. — Он хороший человек и понятия не имеет, что женился на такой злодейке.
— Я все равно пока не буду ее арестовывать, — твердо сказал Хэмиш. — Спасибо за информацию.
— И вы называете себя копом? — ядовито спросила миссис Макнилл. — Мистер Макгрегор уже надел бы на нее наручники.
Хэмиш поднялся на ноги.
— Если вы вспомните что-то еще, миссис Макнилл, дайте мне знать, — сказал он. И ушел, не обращая внимания на злобное шипение за спиной.
Миссис Стратерс обрадовалась его приходу. Она засуетилась и поставила на стол чай со сконами. Обменявшись с ней последними сплетнями, Хэмиш сказал:
— Я только что узнал о вашей лекции по микроволновой кулинарии.
Жена священника покраснела.
— Самый ужасный вечер в моей жизни, — сказала она. — Я хотела убить этого человека.
— Но не убили?
Миссис Стратерс вздохнула.
— У меня даже не хватило смелости противостоять ему. Я просто стояла там, как... как... трусливая, униженная зайчиха!
— Понятно. Ладненько, тогда вернемся к первому преступлению — колдовству. Я надеялся, что ваш муж сможет мне помочь.
— Да что он может сделать? Но он скоро придет.
— О, я всего лишь хочу маленько с ним побеседовать.
***
В то воскресенье мистер Стратерс произнес самую пламенную проповедь в своей жизни. Он заявил, что три женщины, которые напугали миссис Мейнворинг, выдав себя за ведьм, ничем не лучше убийц. Они собственноручно с особой злобой убивали свои души. С большим наслаждением он описал пытки, с которыми они столкнутся в аду, и что вилы — меньшее зло, ожидающее их. Он бушевал, призывая гнев Божий на Кроэн. Он сравнивал Кроэн с Содомом и Гоморрой. Если виновные не признаются, говорил он, их души уже не спасти, как не спасти и Кроэн. Огонь небес обрушится на них всех. В то воскресенье церковь была полна. Когда мистер Стратерс подавался вперед на кафедре, прихожане вжимались в скамьи.
Когда Хэмиш вышел из церкви, он с удивлением заметил острое лисье лицо детектива Джимми Андерсона, наблюдавшего за ним с церковного крыльца.
— Что вы здесь делаете? — спросил Хэмиш. Голова у него кружилась после долгой ночи, проведенной на болотах в поисках Сэнди.
— У Блэра идея, — мрачно ответил Андерсон. — Какая-то женщина позвонила в гостиницу и заявила, что это сделала жена священника. Блэр велел мне пойти в церковь и опросить прихожан. Похоже, Сэнди Кармайкл никогда не пропускал службы. Блэр не поверил рассказу той женщины, но у него возникла безумная идея, что Кармайкл может объявиться здесь. Может, найдется что выпить?
— У меня есть виски в полицейском участке, — сказал Хэмиш.
— Веди, Макдуф[25], — весело процитировал Андерсон. — Мне нужно что-то горячительное, чтобы избавиться от привкуса адского пламени и проклятий.
Когда они уселись по разные стороны стола в полицейском участке, Андерсон сказал:
— Я и понятия не имел, что такие проповеди до сих пор читают. Впрочем, вряд ли кто-то воспримет их всерьез.
— Ты не знаешь кроэнцев, — возразил Хэмиш. — Едешь в Кроэн — пролистай календарь на сто лет назад. Время здесь искривляется. Прочти священник подобную проповедь в любом другом месте Сазерленда — Лэрге, Дорнохе или Голспи, — и вскоре он обнаружит, что жители города ходатайствуют о его переводе. Местные до сих пор верят, прости господи, в голубых феечек.
— Кстати о голубых, один из местных болванов поговаривает, что ты
