Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

— Ладно, — Никитин бросил окурок в окно, обнял жену за плечи. — Пойдем, Машка замерзнет.

Они вернулись в коридор. Около купе номер шесть уже столпилось трое мужчин в форме. Двое проводников из других вагонов и бригадир — коренастый, с седыми усами, в черном кителе с золотыми пуговицами. Он что-то записывал в блокнот, переговариваясь вполголоса.

Никитин подошел ближе, заглянул в купе. Труп все еще лежал на верхней полке. Лидии Петровны в купе не было.

— Ее переселяют, — сказал один из проводников, заметив взгляд Никитина. — В третий вагон, там есть свободное место.

— Где она сейчас?

— Вон! — Проводник кивнул в конец коридора.

Лидия Петровна стояла у туалета и курила. Пальцы ее дрожали, папироса то и дело промахивалась мимо губ. Рядом стояла сумка — видимо, это был весь ее багаж.

Никитин подошел к ней.

— Лидия Петровна, покажите мне валерьянку, которую вы принимали на ночь.

Женщина вздрогнула, посмотрела на Аркадия мутными глазами. Потом полезла в сумку, достала маленький пузырек. Протянула.

Никитин открыл крышку, понюхал. Запах резкий, знакомый. Валерьянка. Он капнул немного себе на палец, попробовал на язык. Горько, противно. Ничего особенного.

— Спасибо, — он вернул пузырек. — Идите отдыхать. Вас еще будут допрашивать, когда милиция подсядет.

Лидия Петровна кивнула, сунула пузырек обратно в сумку и побрела вдоль коридора, шаркая домашними тапочками.

Никитин вернулся к бригадиру. Рядом стояла проводница, та самая, которая первой прибежала на крик пассажирки.

— Расскажите про пропавшего старика, — попросил Никитин. — Горбатого, с седыми волосами.

Проводница нахмурилась, вспоминая.

— Да, был такой. Сел в Москве. Тихий, вежливый. На верхнюю полку забрался с трудом, я еще помогала ему. Принесла чай. Он поблагодарил. Больше я его не видела.

— А этого мужчину вы видели? — Никитин кивнул в сторону купе, где лежал труп.

— Нет, — проводница покачала головой. — Первый раз вижу. Понятия не имею, кто он и откуда взялся.

— А больше никто не заселился в это купе?

Проводница призадумалась.

— Начальник поезда после отправления ходил по вагонам, мы сверяли с ним забронированные места. Так вот, вторая верхняя полка в шестом купе была зарезервирована, но пассажир почему-то не явился.

— То есть официально в этом купе выкуплены три места? Лидия Петровна, горбатый дедушка и неизвестный пассажир, который так и не появился в купе.

— Выходит, что так. Я в своем кондукторском листе так все и отметила. Могу показать. У меня всегда с этим порядок.

— Я верю, верю.

— Как вы думаете, что произошло?

Никитин пожал плечами.

— Не знаю.

— Я двадцать лет в проводниках, — посетовала женщина, — но такого не видела ни разу.

Бригадир, стоявший рядом, повернулся к Никитину.

— Вы, я так понимаю, следователь?

— Да, — Никитин показал удостоверение.

Бригадир внимательно посмотрел на корочку, кивнул.

— Благодарю за содействие, товарищ Никитин. Ценю, что не остались в стороне. Но дальше мы справимся сами. В Курске в поезд подсядет следственная бригада из милиции. Они и займутся этим делом. У них опыт, полномочия. А вы, я вижу, с семьей едете. В отпуск, наверное?

— В отпуск, — подтвердил Никитин.

— Вот и правильно, — бригадир говорил вежливо, но твердо. — Отдыхайте спокойно. Мы все зафиксируем, опросим свидетелей. Курские товарищи разберутся. Если вы нам понадобитесь, мы к вам обратимся.

Никитин понял: его услуги больше не требуются. Бригадир благодарил из вежливости, но было ясно — чужого следователя здесь не примут. У железнодорожной милиции свои порядки, своя территория.

— Когда будем в Курске? — спросил Никитин.

— Около десяти утра.

— Хорошо. Если что — я в пятом купе.

Но бригадир не услышал последней фразы. Он уже отвернулся, продолжая разговор с проводниками.

Никитин вернулся в свое купе. Варя уже уложила Машеньку, сидела на нижней полке, обхватив колени руками. Сосед лежал на своей полке, отвернувшись к стене. Дышал ровно, будто спал. Или притворялся.

Никитин лег рядом с Варей, укрылся одеялом. Она прижалась к нему, прошептала:

— Аркаша, давай сойдем с этого поезда. В Курске. Пересядем на другой.

— Нет, — Никитин погладил ее по волосам. — Все будет хорошо. Спи.

Он встал, ухватился за края верхних полок, легко подтянулся, вышел на прямые руки и закинул ноги на полку.

Но заснуть не смог. Лежал с открытыми глазами, слушал стук колес. В голове крутились нелепые и бессмысленные вопросы.

За окном начинало светать.

Глава 4

В Курске поезд простоял больше часа. Утро было серым, прохладным. Ветер гонял пыль по пустынному перрону. Никитин стоял у окна, курил, смотрел, как к вагону подходит группа милиционеров. Человек пять. Двое в форме, остальные в штатском. С чемоданами, с фотоаппаратами. Вошли в вагон деловито, без лишних слов. Бригадир встретил их, провел в шестое купе. Началась работа.

Никитин, прогуливаясь по коридору, видел сквозь приоткрытую дверь: один фотографировал труп с разных ракурсов, вспышки заливали купе белым светом. Другой что-то записывал в блокнот, диктуя третьему. Эксперт в очках наклонился над телом, уже опущенным на нижнюю полку, осматривал раны, щупал пальцами края проколов в рубашке.

Через полчаса тело завернули в простыню, вынесли на носилках. Проводница смотрела вслед, крестилась. Пассажиры высовывались из купе, шептались.

Наконец поезд тронулся. Но трое — следователь, милиционер и эксперт — остались в шестом купе. Продолжали работать. Снимали отпечатки пальцев с ручки двери, с края полки, со столика. Фотографировали пятна крови. Собирали что-то пинцетом в бумажные пакетики. Никитин заметил, как следователь держал в вытянутой руке томик Гоголя и читал вслух, едва разлепляя губы:

— «Поднимите мне веки!»… Все слышали? «Поднимите мне веки!»

— Убитый любил классику, — кряхтя отозвался из-под столика немолодой эксперт.

— Уверен, что книга не принадлежала убитому. Ее оставили тут. С умыслом. Приобщи к делу!

Никитин прошел мимо них несколько раз. Будто бы в туалет, будто бы за кипятком. На самом деле — смотрел. Наблюдал, как они работают. Руки чесались. Хотелось подойти, спросить, что нашли, какие версии. Хотелось войти в купе, самому осмотреть полку, проверить, нет ли там чего-то, что они пропустили.

Но Варя ловила его взглядом каждый раз, когда он готов уже был ринуться на помощь коллегам. Обиженно напоминала:

— Аркадий, ты в отпуске. Забудь про работу. Пожалуйста.

Он вздыхал, возвращался к себе. Доставал книгу, делал вид, что читает. На самом деле буквы сползали со страниц, мысли возвращались к убийству.

Машенька капризничала. Варя укачивала ее, пела тихонько. Потом устала, вздохнула:

— Аркаша, посиди с ней, а я схожу умоюсь. Хоть себя в порядок приведу немного.

— Иди, — Никитин взял дочку на руки. Машенька уткнулась ему в