Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов
Перед окончанием рабочего дня позвонил Кучевой, передал горячий привет бездельникам, сидящим в управлении. У Шатровой имелся тайный воздыхатель. Предположительно, женатый чиновник из Министерства среднего машиностроения. Фигура засекреченная, но не исключено, что этот тип забежит на похороны, которые состоятся через пару дней. Можно понаблюдать. Тело из морга заберет троюродная «вода на киселе», которая завтра по такому случаю прилетит из Тюмени.
Заканчивался рабочий день. Поступали сообщения от наружки. Работали наиболее опытные, съевшие собаку на своем деле. Мария подсела ближе, пристроила на секретных документах стакан с чаем в подстаканнике. Глаза азартно поблескивали.
— Это Овчаренко, — отчитался сотрудник Седьмого управления. — Мой объект позвонил из таксофона из переулка вблизи площади трех вокзалов. Разговаривал минуты две. Перед этим вел себя нервно, кусал губы, озирался. Разговор продолжался минуты две. Объект покинул будку, заспешил к Ярославскому вокзалу. В его поведении проявлялась нервозность. За ним пошел Глушков, с ним поддерживаем связь по рации… Минуту подождите, товарищ подполковник, Глушков прорывается через эфир… — Овчаренко вернулся на линию через полминуты. — Вы здесь, товарищ подполковник? Хорошо. Обстановка следующая. Объект купил билет на пригородный поезд до Шаргина. Отправление электрички через двадцать минут. Сейчас он мнется под виадуком, о чем-то думает. До Шаргино ехать около часа. Там небольшой рабочий поселок, частный сектор, больше ничего нет. Вы, конечно, понимаете, что это может ничего не значить… И еще, если вам интересно, я слышал разговоры наших остальных людей — пасущих двух других. У них ничего не происходит. Один объект уже дома. Перед тем как зайти в подъезд, поговорил с соседкой — та выгуливала внучку. Другой объект забежал в гастроном, сейчас стоит в очереди за выброшенной колбасой…
Потрясающий советский новояз. «Выкинуть колбасу» и «выбросить колбасу» — диаметрально разные понятия.
— Мы будем в Шаргине через час с копейками, — Павел мельком глянул на часы. — Встанем в стороне от остановочной платформы. Постоянно находитесь на связи. Если он взял билет до Шаргина, то совсем необязательно, что выйдет именно там
Он опустил на рычаг телефонную трубку, медленно поднял голову. Мария таращилась на него во все глаза, забыла про свой чай.
— Овчаренко звонил, — тихо поведал Аверин. — Такие вот дела, Мария Сергеевна. Надо ехать в Шаргино.
— Вот черт… — Она шумно выдохнула. — Кто бы мог подумать… Подожди, а зачем ему ехать в такую даль? Можно было позвонить, предупредить, что он, собственно, и сделал…
— Не знаю, — покачал головой Аверин. — Видимо, требуется личная встреча. По коням, Мария Сергеевна? Тебя же бессмысленно отговаривать?
Несколько раз включали сирену, чтобы пробиться через заторы. Водитель Мухин — коренастый молчаливый малый — сноровисто вертел баранку дежурной «Волги». Пару раз ругнулся, когда непонятливые водители пытались проскочить перед носом. Бормотал: «Совсем народ страх потерял, ни в грош нас не ставит…» За Кольцевой стало легче, летели на всех парусах. Через двадцать километров ушли с шоссе, затряслись по «условно» асфальтовой дороге. Понервничали пару минут у переезда, но вроде успели, встали на окраине поселка за будкой местного «станционного смотрителя». Тут же оживилась система «Алтай».
— С прибытием, товарищ подполковник. Это Овчаренко. Вижу вас, стою за барачным строением, что слева от вас. Электричка ушла несколько минут назад — она сегодня шла по графику. Глушков сопровождал в вагоне фигуранта. Тот действительно вышел в Шаргине и сразу заспешил в поселок. Глушков его пасет. А я здесь, вас жду. Отключаюсь, товарищ подполковник, у меня вторая линия…
Овчаренко перезвонил через пару минут. Павел курил на улице и делал вид, что спокоен, как удав. Мария съежилась на заднем сиденье, смотрела волчонком.
— Липовая, 12, товарищ подполковник, — отчитался Овчаренко. — Это за мостиком. Место уединенное, окраина леса, какой-то прудик. Глушкову кажется, что в доме есть еще кто-то. Но это не точно. Я тоже выдвигаюсь, давайте рассредоточимся…
От волнения учащалось дыхание. Все это могло ничего не значить («Ложный вызов», — натужно пошутила Мария). Но он чувствовал, что это не просто так. Проезжая часть в поселке, похоже, никогда не пересыхала. Шли по аварийному дощатому тротуару, мимо покосившихся оград, гусей с утками, глухо рычащих собак. Час езды от столицы, а такая непроходимая глухомань. В Сибири, ей-богу, лучше! Мостик, заросли ивняка, прорезаемые тропкой. Овчаренко — жилистый, невысокий — догнал компанию, когда она покинула заросли. Из-за деревьев разглядывали дом — скромный, с синими наличниками на окнах. Крыльцо обвивал хмель, вокруг которого обильно вились летающие насекомые.
— Пойдемте, товарищи, только не забудьте пригнуться, — прошептал Овчаренко. — За кустами нас не заметят. Глушков где-то справа.
Внушительная компания подобралась — пятеро, включая Мухина. Люди перебегали вдоль заросшей крапивой ограды, уходили за угол. Второй сотрудник — того же возраста, комплекции, только лицо другое — стоял за развесистым деревом. Подал знак ладонью: садись.
— Товарищ подполковник, с обратной стороны, похоже, проселочная дорога. Понятия не имею, куда она ведет. Может вести в соседнюю деревню с выездом на большую трассу. Кто-то прибыл, машина стоит на той стороне, но ни хрена не видно сквозь все эти дебри. Могу туда пробраться, если не возражаете, гляну, что за машина.
Павел не успел отозваться. Глухо завелся двигатель, машина отъехала от дома. Там высились деревья, между ними и петляла дорога. Павел дернулся. Какого черта? Лезть через эти дебри — а какой смысл? Тот уже далеко.
Поморщился Глушков — надо же, какой конфуз.
— Не страшно, Павел Андреевич, — зашептала Мария. — Пусть валит на все четыре, мы все равно узнаем, кто это был. Лишь бы этот черт остался в доме. Пусть и вместе уехали — все равно его возьмем, не сегодня, так завтра, не отвертится… Что в планах, мужчины? Идем в дом? Или здесь посидим, пока он в обратную дорогу не намылится?
«А если не намылится — по причине того, что уехал со своим работодателем?» Аверин скрипнул зубами, двинулся к калитке, укрытой за цветущим вьюном. Пригибаться не было смысла. Преступник вряд ли вооружен. В личное время носить оружие запрещается. Даже в рабочее — далеко не всегда.
Он распахнул калитку, ступил на дорожку, мощенную бетонной плиткой. Участок какой-то странный — местами прополот, все остальное заросло полынью и крапивой. Домик смотрелся неважно, но, в принципе, домик как домик. Вся страна застроена такими избами. Он поднялся на крыльцо, по привычке ступая на цыпочках. Дверь не заперта, обозначилась щель. Подал знак замереть, прислушался. В доме кто-то был, поскольку скрипели половицы.
