Дымок - Дональд Уэстлейк

– Уверен, что так и есть.

– Что ж, – сказал Мордон, – я, собственно, и так планировал позвонить им сегодня и договориться о встрече, чтобы обсудить кое-какие предложения, накопившиеся за выходные. Могу присовокупить и этот вопрос.

– Почему бы и нет, – согласился Барни. – И можешь присовокупить ещё одного участника встречи.

– Ты хочешь пойти со мной? – удивился Мордон. – Встретиться с докторами? Познакомиться с ними?

– Верно.

– Зачем?

– Ну, во-первых, – начал Барни, – ты обсудишь докторами ситуацию, склонишь их к сотрудничеству, разберёшься с их правами, обязанностями и прочим. А потом вступлю я, – произнёс Барни с улыбкой, – и запугаю их.

На этот раз чернокожая секретарша по имени Шанана узнала Мордона, увидев его через окно в эркере, где стоял её стол. Она начала улыбаться, но тут заметила Барни. Её лицо омрачилось, и Шанана посмотрела на Мордона с внезапно возникшим сомнением, тем не менее она отперла дверь и впустила посетителей.

– Здешний работодатель за равные возможности, – прокомментировал Барни, когда раздался сигнал зуммера.

– Не стоит недооценивать эту девушку, – предупредил Барни Мордон, открывая и придерживая для своего спутника дверь.

Шанана встала в дверях своего кабинета.

– Доброе утро, мистер Лит, – сказала она. Мордон отметил, что она готова сделать вид, будто Барни не существует, и тем самым избавить Мордона от необходимости справляться с этой неловкой ситуацией.

Мордон был не прочь подыграть этой идее. Улыбнувшись самой человечной из своих улыбок, он произнёс:

– Доброе утро, Шанана. Доктора ждут меня.

– Да, я знаю. Я сейчас сообщу им, что вы пришли. – Шанана изящным жестом простёрла темнокожую руку. – Вы ведь помните, где конференц-зал?

Мордон принял скорбный облик.

– Не в той уютной гостиной наверху, да?

Шанана сочувственно улыбнулась.

– К сожалению, нет, – ответила она и удалилась в свой кабинет.

Мордон направился к конференц-залу, Барни следовал за ним.

– А ты неплохо с ней ладишь, – заметил Барни.

– Я со всеми неплохо лажу, Барни, – ответил Мордон.

Барни недоверчиво посмотрел на него.

– Ты серьёзно в это веришь?

Мордон не стал утруждать себя ответом. Они вошли в конференц-зал, залитый светом люминесцентных ламп, Барни огляделся и сказал:

– Ладно, я во всём сознаюсь. Где мне расписаться?

– Тут и правда не слишком комфортно, – согласился Мордон.

– Прям как в поясе астероидов, – сказал Барни, разводя руками.

В этот момент вошли оба доктора. Они с Барни никогда раньше не встречались, и Мордон с интересом наблюдал, как инстинктивно и недвусмысленно проявилась взаимная неприязнь. Будь в округе сейсмографы, они сработали бы от одного лишь языка тела. Мордон словно стал свидетелем того, как парочка травоядных на своей территории сталкиваются с хищником: закатывание глаз, изгиб губ и оглушительный стук копыт.

Сделав вид, что ничего не заметил, Мордон представил нового гостя:

– Доктор Питер Хэймхокер, доктор Дэвид Лумис, познакомьтесь с детективом Барни Бойлером из нью-йоркской полиции.

– Как дела? – буркнул Барни.

Лумис молча стоял с широко раскрытыми глазами, а Хэймхокер оглядел Барни с головы до ног, посмотрел на Мордона, приподняв бровь, и произнёс, как бы подразумевая: «Меня не проведешь»:

– О, правда?

– Барни помогал нам в поисках Фредерика Нуна, – объяснил Мордон. – Я решил, что будет неплохо собраться всем вместе.

– Ну-ну, – отозвался Хэймхокер.

Мордон указал на пустой стол в конференц-зале.

– Может, присядем?

– Да, конечно, – спохватился Хэймхокер, вспомнив о манерах.

Лумис, видимо, тоже вспомнив о манерах, спросил:

– Шанана предложила вам напитки или кофе? Хотите что-нибудь?

– Не нужно, – заверил его Мордон. – Но всё равно спасибо.

Они расселись за длинным столом, словно во время переговоров по трудовым вопросам: по двое с каждой стороны стола, лицом к лицу, сцепив руки и положив локти на стол, недоверчиво глядя друг на друга из-под нахмуренных бровей.

– Честно говоря, – нарушил недолгую тишину Лумис, обратившись к Мордону, – когда вы позвонили утром, мы решили, что речь о Мерриле Фуллертоне и его идеях.

– Их и правда стоит обсудить, – согласился Мордон. – Возможно, с этого и начнём. – Он бросил взгляд на неприглядный профиль Барни. – Не возражаешь, Барни?

– Да на здоровье.

Мордон вновь обратился к докторам:

– Насчёт его проекта, как он там называется…

– Проект «Геном человека», – напомнил Лумис.

– Он действительно существует, – добавил Хэймхокер не вполне одобрительным тоном.

– И представляет собой именно то, о чём говорил Меррил?

– В каком-то роде, – ответил Хэймхокер.

– Знаете, – вставил Лумис, – тот тип сумасшедший. Мегаломания налицо.

– Масштабное мышление, – ответил Мордон. – Так, кажется, говорят в мире бизнеса. Вы присмотрелись к этому проекту Джерома?

– Генома, – поправил Хэймхокер. – От слова «ген». Проект «Геном человека» – самое дорогостоящее научное начинание правительства США со времен Манхэттенского проекта.

– Неужели?

– Я удивлён, – сказал Лумис, – как мало о нём известно.

– Ну разумеется, – заметил Мордон. – Манхэттенский проект по созданию атомной бомбы тоже оставался в тени до своего завершения.

– Верно, – кивнул Хэймхокер, а Лумис уточнил:

– Но тогда шла война.

– Возможно, прессе сложно растолковывать такие вещи широкой публике.

– Верно, – на этот раз сказал Лумис.

– Но проект существует, – обобщил Мордон. – И там занимаются чем-то связанным с цепочками ДНК…

– Расшифровывают, – сказал Хэймхокер. – Как и сказал ваш друг Меррил. И выявляют предрасположенность к болезням. Но это правительственный проект, понимаете? Нельзя просто взять и влезть в него, повлиять на его работу или присоединиться к ней.

– Сегодня утром, – в голосе Лумиса зазвучала нотка отчаяния, – мы получили заказное письмо от этого Меррила Фуллертона, с сопроводительной заметкой доктора Арчера Эймори. Там говорится, что наши исследования меланомы прекращаются! Вот так запросто!

– Прискорбно, – пробормотал Мордон.

– А ведь мы были так близки! – воскликнул Лумис.

– Близки или нет, – сказал Хэймхокер более спокойным тоном, – в глазах компании мы всегда были лишь ширмой. Когда от фальшивой вывески больше нет прока – её выбрасывают.

– Мы чувствуем, что нас использовали! – вскричал Лумис.

– А также мы чувствуем разочарование, – добавил Хэймхокер. – В письме нам сообщают, что нашему научному центру